Тамара Ивановна Орнатская
5 июля (18 по н. ст.) в Суре в семье Дарии Ильиничны Малкиной родилась дочь, названная по дню памяти свв. муч. Анны и Кириллы, празднуемых в этот день, — Анной.
Ее ожидала судьба обычной северорусской крестьянки: трудовое детство, работы по хозяйству, воспитание младших детей, уход за престарелыми родственниками. Когда Анюта подросла, старшие братья стали брать ее на Пинегу, где ей приходилось наравне со взрослыми нести нелегкий рыбацкий труд.
Судьба Анны резко изменилась в 1891 г., когда ей было почти 16 лет. В тот год летом в Суре проходили торжества освящения построенного о. Иоанном Кронштадтским нового каменного храма Святого Николая Чудотворца. О. Иоанн остановился в доме своей сестры. Его подросшая племянница Анюта сразу обратила на себя духовное внимание знаменитого дядюшки — о. Иоанна — своим «простодушием, смиренностью и послушанием». Возвращаясь в Кронштадт, батюшка упросил родителей Анюты отпустить племянницу с ним, чтобы дать ей духовное воспитание и обучение. Не имея своих детей, о. Иоанн хотел, чтобы род его не терял духовного звания. Вскоре о. Иоанн нашел для Анюты достойную духовную «руководительницу», по его собственному определению. Ею оказалась настоятельница Леушинского монастыря духовная дочь батюшки игумения Таисия. Выпускница Павловского института благородных девиц игумения Таисия открыла в Леушинском монастыре церковно-учительскую школу для девушек, куда и была принята Анна Малкина-Сергиева. Высокообразованная игумения, исполняя послушание батюшки, лично занялась Анютой и за короткое время развила в деревенской девушке все заложенные в ней природные способности.
В участившихся письмах к игумений Таисии батюшка с этих пор всегда спрашивает об Анюте, интересуясь ее успехами и духовным преуспеянием, особенно тем, как она молится. «Да умудрит ее Господь, — пишет он, — и да уготовит сердце ее в жилище свое». И заключает: «...Я надеюсь, что из нее выйдет хорошая личность». И уже к концу 1893 г. он обсуждает с игуменией предстоящее замужество Анны: «Я полагаю избрать Анюте жениха из семинаристов, окончивших курс, с более скромными требованиями». И подчеркивает: «Да устроит все Господь, если Ему угодно, чтобы племянница моя была подругою пастыря — служителя алтаря Господня».
Таким скромным семинаристом оказался 23-летний выпускник Новгородской семинарии, направленный псаломщиком в Благовещенскую церковь г. Череповца, — Иван Орнатский, которого с батюшкой познакомил его старший брат о. Философ Орнатский.
О. Иоанн увидел молодого псаломщика 9 июля 1893 г., когда служил Литургию в череповецкой Благовещенской церкви. И выбор его был сделан. В начале 1894 г. о. Иоанн пишет сестре в Суру: «Дочь твоя
Анюта здравствует и гостит теперь с игуменией Таисией в Петербурге. Вчера я молился с ней за Всенощной... Анюта невеста и готовится выходить замуж за будущего священника И.Н. Орнатского. Священником он будет в Петербурге...» Батюшка определил его в построенное в это время игуменией Таисией столичное Леушинское подворье.
А пока, после недолгого пребывания в столице, Анюта вместе с игуменией возвращается в Леушинский монастырь, а о. Иоанн почти следом пишет: «Матушка Таисия, свези сама Анюту на дачу к Орнатским... Я еду на родину после 17-го мая, возьму с собой и Анюту — не столько для гостьбы там, сколько на благословение матери на вступление в брак: это дело великое! Привези ее в Вологду прямо на мой пароход...»
На обратном пути о. Иоанн возвращает Анюту игумении и вскоре пишет: «Как ведет себя и вообще как поживает моя Анюта? Каково дается ей просвещение? Здорова ли? Благочестива ли?» О. Иоанн считает, что полезные месяцы учения у игумений много могут дать его любимице. «Дай Бог, чтобы монастырское воспитание в религиозном духе послужило для ней прекрасным началом последующей жизни», — пишет он далее, и продолжает: «... потому что жизнь в обители должна быть началом всякой добродетели, как для Пресвятой Девы Марии-Богородицы — воспитание в храме Иерусалимском...»
В конце сентября Анна стала женой священника Леушинского подворья о. Иоанна Орнатского. Всей своей последующей жизнью Анна Семеновна доказала, что не обманула надежд своего великого дяди. Она стала тем, чего он ожидал от нее, - «подругой пастыря - служителя алтаря». Она вырастила и воспитала 14 детей. Всех родившихся до 1908 года батюшка о. Иоанн крестил сам — и с огромной нежностью по-сурски надписал им свой портрет: «Манюшкам крестникам и крестницам — Орнатским - благословение. Протоиерей Иоанн Сергиев. 27 декабря 1901 г.». Анна Семеновна терпеливо сносила все обрушившиеся на нее страшные беды: сначала погиб на фронте в 1914 г. старший из сыновей - Сергий, в 1919 г. был тяжело ранен сын Иван, в 1937 мученической смертью в ГУЛАГе умер о. Иоанн Орнатский, в 1944 пропал без вести на фронте младший сын Вячеслав, в 1937 были арестованы по той же статье, что и муж, два сына - Андрей и Федор. После войны Анна Семеновна воспитывала осиротевших внуков - Кирилла, Тамару и Игоря, родители которого после войны кочевали с места на место (отец Игоря был военный). И всегда, при любых обстоятельствах, Анна Семеновна была добра и ласкова. В голодные послевоенные годы за большим обеденным столом собирались все, кто оказывался вблизи, — от родных до пленных немцев, которых много было в Песочной. В доме постоянно появлялись или гостили ближние и дальние родственники. Летом живали внуки и правнуки о. Философа Орнатского. Не забывали Анну Семеновну и ученики и знакомые ее мужа. Однажды приезжал митрополит Вениамин (Федченков), работавший тогда над книгой об о. Иоанне Кронштадтском.
В Песочной Анну Семеновну знали и любили. И если меня в сороковые годы иногда дразнили «поповной», то бабушку все без исключения звали «матушкой» и при встречах низко кланялись. На службу она ездила в никогда не закрывавшийся храм в Шувалово. Там она завещала себя похоронить. 11 мая 1951 года Анна Семеновна преставилась, и ее отпевали и похоронили недалеко от Спасо-Парголовского храма.
В конце хочу добавить, что лишь в последнее время стала понимать, что и в моем воспитании были воплощены «методы» игумений Таисии: бабушка при жалости к осиротевшей в пять лет девочке была достаточно строга — на мою долю приходилось и часть работы по дому (пасти коз, запасать для них веники, ухаживать за огородом — без этого в Песочной было не прожить), и особенное воспитание девочки-подростка (не только прямо ходить, не сутулясь и не вышагивая, как солдат, но и избегать излишнего загара, уметь шить-вышивать и т.д.) Должна сказать, что бабушка внешне не учила меня молитве. Впрочем, специально учиться молитве рядом с бабушкой было и не нужно: в комнате бабушки перед старинным киотом, полным чудесных икон, всегда горела лампада; со стен глядел на нас подаренный семье Орнатских портрет батюшки о. Иоанна, и бабушка любила рассказывать о своем великом дяде. Так что почти все, что я читаю о нем в книгах, я слышала из ее уст еще в детстве.
