Форум Православного Христианского чата

[July]

20 июля 2010 года с посещения Одесской епархии началось пребывание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Украинской земле. Из аэропорта города Одессы Его Святейшество направился в Успенский кафедральный собор.



Его Святейшество обратился со словом к Владыке Агафангелу, духовенству и богомольцам, во множестве собравшимся в соборе и вокруг него.
«Ваше Блаженство, дорогой Владыка митрополит Владимир! Ваше Высокопреосвященство, Владыка Агафангел! Дорогие архипастыри, отцы, братья и сестры!
С душевным волнением и радостью ступил я на одесскую землю. Я бывал здесь в сложные времена, и в моей памяти сохранился этот собор, который наполнялся верующими всегда, и в трудные годины, когда вера Христова не только не уважалась, но даже притеснялась – тогда быть христианином означало быть человеком лишним. Я был глубоко тронут теплой встречей, которую вы мне оказали, и всегда буду помнить руки, которые протягивались за благословением, ваши добрые и светлые лица…
В этом храме, наверное, очень мало осталось людей, которые помнят то время, когда я впервые посетил эту святыню, — было это в 1967 году. Но с тех пор здесь ничего не изменилось в том смысле, что движимые православной верой люди и сегодня сохраняют благочестие, любовь к храму, свою надежду на Бога, силу молитвы.
Сей храм, являвшийся кафедральным собором на протяжении трудных десятилетий XX века, несет на себе печать этой сложной истории. Он подобен зажженной свече: если она и задувалась, то на очень короткое время, а затем снова здесь возносилась молитва ко Господу. Именно с этим храмом связано общецерковное почитание Касперовской иконы Божией Матери, которая принесена была сюда в труднейшие годы Крымской войны. Святитель Иннокентий Херсонский во время той опасной войны коленопреклоненно читал перед сим образом акафисты вместе со своим народом, молясь, чтобы Царица Небесная защитила Одессу. И молитва была услышана: враг не вошел в город, сохранилась нетронутой святыня и жизнь этого града.
Царица Небесная через свою икону, именуемую «Касперовская», дарует людям, притекающим с верой к этой общецерковной святыне, великую благодать и силу. Я радуюсь тому, что вместе со всеми вами мог сегодня вознести молитву перед чудотворным образом.
Хотел бы особо поблагодарить Вас, Владыка митрополит Агафангел, клир вашей епархии и весь верный народ за твердое стояние в вере Православной, за сохранение единства нашей Церкви в трудные и смутные годы гражданских нестроений на всем постсоветском пространстве.
Мы знаем, что раскол больно уязвил жизнь Украинской Православной Церкви, но он не поколебал веры и верности благочестивого украинского народа. И примером такого твердого стояния в вере является Одесская епархия и одесская земля. Я низко кланяюсь всем вам и благодарю вас за это стояние. Верю, что Царица Небесная исполнит молитвы и просьбы каждого из вас и будет оберегать вас от всякого зла, как вы оберегаете Церковь-Мать от разделений и соблазнов».

Программа первого дня пребывания в Одесской епархии Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла завершилась посещением Успенского мужского монастыря,



где Его Святейшество обратился к архипастырям, пастырям, монашествующим и мирянам:

«Ваше Блаженство! Ваши Высокопреосвященства! Ваши Преосвященства! Владыка наместник, дорогие отцы, братия и сестры.
Радуюсь и проникаюсь большим волнением, вступая на землю святой Успенской Патриаршей обители в городе Одессе. Давно Патриарх Московский не имел возможности прибыть сюда, чтобы вместе с братией монастыря провести некоторое время и отдохнуть в стенах своей исторической резиденции.
Я хотел бы сердечно поблагодарить Вас, Ваше Блаженство, и Вас, Ваше Высокопреосвященство, за то, что это посещение стало возможным. Многое изменилось к лучшему в жизни нашей Церкви на Украине, многое изменилось к лучшему и в жизни украинского общества. Огромную роль в стабилизации жизни украинского народа, в сохранении его единства играла и играет Украинская Православная Церковь — историческая Церковь украинского народа.
Здесь, в этой обители, на протяжении долгих лет совершался монашеский подвиг. Это особый подвиг, в центре которого — стяжание Святого Духа, борьба человека с самим собой — со своими грехами, со страстями, с расслабляющим влиянием человеческих эмоций и слабостей. Через такое внутреннее делание монах возрастает, приближается к Богу. В том и сила монастырей, в том и смысл монашеского бытия, что в обители осуществляется жизнь по закону Божию. Конечно, не каждый в полной мере способен следовать этому закону: и монахи совершают грехи, и в их жизни бывают слабости и падения, но самое главное, что отличает жизнь монаха, — это преданность Господу, это следование Его воле через обет послушания, это стремление сохранять чистоту, это молитва и воздержание. И через этот подвиг сила монашеского действия распространяется на весь мир.
В сей обители в последние годы своего земного бытия проходил церковное послушание преподобный старец Кукша, одесский чудотворец, причисленный к лику святых. Я вспоминаю, как всякий раз, посещая сие святое место, мы ходили на монастырское кладбище и молились у скромной могилы отца Кукши. Уже тогда все понимали, что этот человек прожил особую жизнь, что он свят пред Богом. И замечательно, что настало время, когда мы можем обращаться к нему как к угоднику Божию, прося его заступления и молитв и о сей обители, и о граде Одессе, и о всей Церкви нашей.
Я хотел бы сердечно поблагодарить Вас, Ваше Высокопреосвященство, за ту большую работу, которая была проделана за прошедшие годы. Войдя в монастырь и пройдя через святые врата, я уже почти ничего не узнал – так сильно все изменилось: появились новые постройки, монастырь стал еще более благолепным.
Но все ожидания превзошло то, что открылось моему взору при приближении к этому святому храму. На одесской земле воссиял еще один светильник благочестия для людей, еще одно место общей молитвы – сей соборный храм святой Успенской обители. Я хотел бы пожелать Вам, Ваше Высокопреосвященство, владыке Алексию, Вашему ближайшему помощнику, братии монастыря и всем верующим помощи Божией в жизни и служении. Черпайте в стенах обители благодатную силу, которая передается людям через прикосновение к святыням, а также через прикосновение к реальному опыту жизни с Богом и по закону Божию. Господь будет хранить всех, кто сохраняет Ему верность, любит Церковь и через участие в жизни Церкви приближается к Нему».

[July]

21 июля 2010 года, в праздник явления иконы Пресвятой Богородицы во граде Казани, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил чин великого освящения воссозданного Спасо-Преображенского кафедрального собора Одессы и возглавил совершение в новоосвященном храме Божественной литургии.
Несмотря на жаркую погоду, внутри собора находилось около пяти тысяч человек, еще несколько тысяч молящихся собрались вокруг храма.
После чтения Евангелия Святейший Патриарх Кирилл обратился к молящимся с проповедью



Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Сегодня, в день праздника Казанской иконы Божией Матери, в славном граде Одессе освящается Спасо-Преображенский кафедральный собор — один из самых величественных соборов Руси.
Почти три четверти века тому назад все это благолепие, которое потрясает воображение даже наших современников, было разрушено безжалостной рукой. И когда взираешь на эти вновь восстановленные стены, на эту былую красоту, вновь явленную в дни сегодняшние, то возникает вопрос, от ответа на который зависит очень многое в нашей современной жизни и в нашем будущем: за что это нам, Господи? Почему все это произошло? Почему труды благочестивых предков, возводивших эти стены с любовью, были попраны злой человеческой волей, людской злобой? Почему были взорваны величественные храмы и колокольни? Какой сокрытый смысл таится в трагической истории народа нашего?
И ответить на этот вопрос истинно, правдиво и спасительно для душ наших мы можем только в свете слова Божия. Господь словами апостола в книге Деяний говорит нам: «Бог… не в рукотворенных храмах живет» (Деян. 17, 24). А апостол Павел в Послании к Коринфянам, как бы продолжая эту мысль, утверждает: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог» (1 Кор. 3, 16-17).
Вся наша историческая трагедия не может быть отлучена от Промысла Божия. То было Божие наказание народу нашему — и взорванные храмы, и сокрушенные кресты были видимым знаком этого наказания. Бог как бы видимым образом уходил из нашей истории, предоставляя нас самим себе, ибо во имя свободы, во имя того, чтобы полностью, безгранично и безавторитетно управлять своей жизнью, мы и разрушали святыни.
Бог не в рукотворных храмах живет, и никакое внешнее благочестие, никакие величественные стены, никакое обилие позолоты не спасает человека, если он не становится храмом Божиим, вместилищем Духа Святого.
Вот почему, строя храмы, нельзя не жить по Божию закону; лучше тогда вообще храмов не возводить. Когда мы строим Божии храмы, а живем как язычники, тогда рано или поздно гнев Божий проливается на людей. Не так ли было в те времена, что предшествовали разрушению храмов? Многим казалось, что мы живем в Святой Руси, но разве по Божию закону строилась жизнь людей? Как много безверия, зла и противоречий накапливалось в нашем народе, который в конце концов возжелал все эти противоречия разрешить без Бога, опираясь на разум и свободу человека! Мы знаем, чем все закончилось.
Но, наверное, не только жизнь народа, из которой уходило благочестие, стала причиной нашей исторической трагедии; было еще безбожие и богоотступничество интеллигенции — той самой прослойки, которая горделиво присваивала себе право определять судьбу и жизнь народа, которая, заразившись безбожием, некритически восприняв веяния извне, отдала свой разум и сердце тем самым учениям, которые исторгали Бога из человеческой жизни. Разве эти мудрецы века сего, заведшие народ наш на тонкий лед погибели, не были наказаны силой Божиего правосудия? За богоотступничество Бог отступил от людей подобно тому, как в древнем Израиле Бог отступался от Своего избранного народа всякий раз, когда тот предавал Бога. И разбитые Моисеем скрижали Ветхого Завета разве не были прообразом разрушенных храмов? Моисей разрушил эти скрижали, спускаясь с горы Синай, где ему был вручен завет Бога и человека, великий нравственный закон жизни. Что же увидел великий пророк? Он увидел народ, поклоняющийся золотому тельцу, идолу. Стоило вождю и духовному лидеру отдалиться от народа, чтобы встретиться с Богом на горе, как народ отказался и от своего вождя, и от Бога и упование свое стал возлагать на золотого истукана.
Мы сегодня радуемся возрождению этого храма. Но если мы забудем историю Ветхого Завета и сравнительно недавнюю историю, через которую прошел наш народ, впавший в богоотступничество, то, по поговорке нашей, мы вновь наступим на те же самые грабли, вновь повторим ту же самую ошибку. В нынешних условиях ее последствия могут быть куда страшнее, ибо сегодня, когда все народы пришли в соприкосновение и мир становится единой семьей, богоотступничество в масштабах всего человеческого рода означает конец человеческой истории. Люди без Бога не способны жить и выживать; они способны лишь достигать неких успехов, которые возбуждают воображение, развивают гордыню и еще более высвобождают дух человека из-под Божией власти. Но следствие всего этого — исторические и личные трагедии, нравственная деградация и общественное умопомешательство.
Сегодня никто нас не принуждает отказываться от Бога, никто не предлагает построить видимых истуканов, никто не предлагает идеологических схем, которые были бы обязательными для всего народа. Сегодня происходит нечто не менее опасное — воздвигается невидимый золотой истукан, и ему начинают поклоняться люди, забывая о Боге и о Божией правде. Сила денег и сила власти так будоражат сознание человека, что иногда все силы отдаются стяжанию богатства и власти, и куда-то далеко на периферию уходит духовная жизнь человека с размышлениями о Боге, о своем предназначении, о цели бытия, о нравственной ответственности, о смысле человеческой жизни. А вместе с этими размышлениями уходит и потребность обратиться к Богу с молитвой, покаяться пред Ним в своих грехах и попросить у Него помощи, чтобы вернуться на тот путь, который только и является путем жизни.
Иногда нам трудно мыслить в категориях, не связанных с конкретными примерами. Когда же есть примеры, тогда и мысль воспринимается сознанием. Образ и пример очень важны людям. Сегодня мы совершаем празднование Пресвятой Владычице Богородице, и в послании к Филлипийцам, которое мы только что слышали, находим такие удивительные слова: «В вас должны быть те же чувствования, что и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5). У нас есть живой пример, который всегда должен быть перед глазами верующего человека, — Господь наш Иисус Христос. По этому примеру мы должны настраивать свой внутренний камертон, тональность своей духовной жизни. Мы должны знать слово Божие, мы должны со вниманием вчитываться в Божественные слова, взирать на образ Спасителя в моменты трудностей, испытаний, искушений и соблазнов, и через это восприятие мира сквозь Божественный образ Спасителя мы обретем те же чувствования, что во Христе Иисусе.
Те же чувствования были и у Его Пречистой Матери, у святых апостолов, у сонма великих святых и подвижников, которые примером своим оплодотворяют нашу жизнь. С благодарностью к Богу за сегодняшний великий день возрождения сей одесской и общецерковной святыни будем просить Господа, чтобы Он дал нам силы и крепость оставаться верными Ему, никогда не соблазняться чужими мыслями, никогда не поддаваться искушениям темной дьявольской силы, сохранять верность Богу и устроять свою жизнь по закону Божиему, дабы в нас были те же чувствования, что во Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь.

[July]

22 июля 2010 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл посетил Одесскую национальную юридическую академию. У входа в административный корпус академии его встречали президент вуза С.В. Кивалов, преподаватели и студенты, прихожане студенческого храма.

Выступление Святейшего Патриарха Кирилла в Одесской национальной юридической академии



Уважаемый Сергей Васильевич! Уважаемые члены ученой корпорации!

Я хотел бы сердечно поблагодарить вас за высокую честь, которая мне оказана. Как человек, начавший свой путь служения Церкви в академической среде, я очень ценю внимание этой среды, потому что знаю, что в научных кругах строго оценивается человеческая мысль, в отличие от светского общества, где люди привыкли говорить на языке публицистики, на языке эмоций. В научной среде человек, использующий публицистический язык, никогда не сможет склонить на свою сторону людей, потому что аудитория критически воспринимает информацию и, обладая навыком научного отношения к ней, способна отсеивать соблазны от сути и потому является, вероятно, наиболее критичной частью социума. И когда именно эта часть общества так высоко оценивает скромные усилия, которые я предпринимаю как Патриарх, это вызывает глубокое чувство благодарности и признательности, которое я хотел всем вам выразить.

А теперь позвольте мне кратко поделиться с вами некоторыми мыслями. Уверен, вы знаете то, что я хочу сказать, но может быть, какие-то акценты я поставлю так, как их не ставит светская наука.

Совершенно очевидно, что человек отличается от всего живого в мире наличием нравственного начала, нравственного измерения жизни. Существует множество подходов к определению того, что есть нравственность. Собственно, два из них доминируют: религиозный подход, который связывает нравственность с Божественным вмешательством в человеческую жизнь, и нерелигиозный подход, который обуславливает выявление нравственности социальными, экономическими, культурными и прочими факторами. Для меня этот нерелигиозный подход всегда был малоубедительным, потому что, если бы действительно было так, то существовало бы много нравственных подходов, нравственных оценок, нравственных характеристик. У людей не было бы универсальных ценностей — тех, что мы теперь называем общечеловеческими. А если везде и повсюду убийство считается грехом и преступлением, если везде и повсюду ложь является грехом и преступлением, хотя и очень часто употребляется людьми, если везде и повсюду обижать слабого — это грех и преступление, — то это свидетельствует о наличии совершенно объективного начала человеческой нравственности. Собственно говоря, получив в акте творения этот нравственный закон сердца, человек получил некоторую неписаную конституцию.

Удивительно, ведь это неписаный закон! Где, на каком уровне сознания все это оформилось? Какой же силой обладает этот импульс, что он не угасает на протяжении всей человеческой истории, в любом культурном, социальном, политическом и экономическом контексте! И для австралийские аборигенов, и для североамериканских янки, и для русских и украинцев — везде одна и та же система нравственных ценностей!

Когда первые люди согрешили, они стали преступниками, они нарушили закон, а изгнание из рая было первым судом, первым наказанием. И удивительно: Господь изгоняет людей от общения с Ним как неспособных находиться в этом общении, но Он не лишает их нравственного закона, и люди понимают, что в этом нравственном законе, как на маленьком островке, осуществляется их спасение.

Эти нравственные принципы никем не написаны — до появления Моисеевых десяти заповедей вообще они нигде не были сформулированы рационально и сохранялись лишь на уровне чувства, на уровне того, что мы называем совестью, на внутреннем уровне. И именно для защиты нравственных ценностей как непременного условия выживания человеческой общины возникает право. Право есть способ защитить нравственные ценности. Я думаю, что вы все об этом должны помнить. Собственно, так и происходит: люди с уважением относятся к законам, когда эти законы соответствуют нравственным принципам, положенным Богом в основу человеческой жизни.

А что же происходит, когда законы не соответствуют нравственным критериям? Такое в истории бывало. Расистские законы в Германии, законы апартеида в Южной Африке, большевистские классовые законы, сословные законы в якобинской Франции — ведь это тоже были законы, которые, кстати, часто принимались демократическим путем, с поправками на особенности режима и времени. За них голосовали, они были выражением настроений общества, но сердцем люди не принимали их.

Я посещал Южную Африку еще во время апартеида, и я был одним из первых граждан Советского Союза, который встретился с Нельсоном Манделой после его освобождения, в его личном доме в Венесуэле. Мы заговорили тогда о законе, и я, как бы провоцируя его на некоторую откровенность, сказал: «Вот как же так — законы принимаются демократическим путем в Южно-Африканской Республике, а Вы выступаете против законов. Что же, Вы разрушаете систему права?» Я не помню, к сожалению, слов, которыми он выразил свою мысль, но она сводилась к следующему: тем хуже для закона, если закон неправедный; несправедливый закон освобождает людей от его исполнения. «А что же является критерием справедливости?» — спросил я. И тогда этот человек мне сказал: «Нравственное чувство, совесть наша».

Я думаю, что очень важно помнить: закон призван артикулировать нравственную идею, ограждать ее от эрозии и разрушения и воспитывать на основе нравственных принципов общество. Когда мы говорим о якобинцах, о Гитлере, о большевиках, нам кажется, что это какое-то давно прошедшее время. Но нечто аналогичное происходит сегодня, когда ложно понимаемые идеи индивидуальной свободы приводят к тому, что люди принимают законы, которые ставят на один уровень естественные брачные отношения и гомосексуальные связи… Растворяется, нивелируется, исчезает понятие греха — нет такого понятия, а есть понятия выбора, плюрализма, множественности взглядов и подходов!

Но если не будет понятия греха, если современное право разрушит нравственное начало, где же тогда тот критерий, о котором говорил Мандела? Тогда любые законы примут, самые страшные и самые нечеловеческие законы! Все будет зависеть от того, сколько денег будет вложено в пропаганду этих законов и как будут масс-медиа работать, околпачивая людей.

Таким образом, право должно стоять на защите нравственного чувства, нравственного состояния людей.

И последнее. Что делать, если закон вступает в противоречие с фундаментальными нравственными принципами?

В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви сказано, что в случае, если закон или власть склоняют людей ко греху, христианин имеет право на гражданское неповиновение. Это не призыв к насилию, революции или открытому насильственному конфликту. Это призыв к внутренней свободе, это призыв сохранять нравственную свободу даже в том случае, если политическая система начинает человека склонять ко греху.

Я хотел бы сказать еще вот о чем: очень важен вопрос толкования. Закон требует толкования, вы как юристы это прекрасно знаете: каждый юрист, адвокат, судья — это авторитетный толкователь закона. По-разному можно толковать законы, и личность судьи, адвоката, прокурора, следователя играет огромную роль. Проблема криминала и коррупции существует в Украине, в России и в других странах — на постсоветском пространстве это одна из самых страшных проблем, она тормозит общественное развитие. Но все коренится в том, о чем мы сейчас говорили: если совесть не работает, то не работают никакие законы. Поэтому мне кажется, что нравственное воспитание судьи, адвоката, прокурора, следователя — каждого, кто имеет право толковать закон и действует на основании закона, — является задачей огромной важности.

Я хотел бы сердечно поблагодарить вас за то, что Одесская национальная юридическая академия сохраняет живую связь с Церковью — здесь построен студенческий храм, придается большое значение нравственному и церковному воспитанию молодежи. Я хотел бы поддержать вас на этом пути и пожелать помощи Божией и успехов!

[July]

22 июля 2010 года в ходе пребывания Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Одесской епархии в здании Национального академического театра оперы и балета состоялась встреча Святейшего Владыки с общественностью Одессы и других городов Украины.

Слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на встрече с общественностью Одессы



Для меня большая честь обратиться к общественности Одессы и представителям других городов и весей Украины в этом историческом зале одного из самых лучших театров в Европе.

Я очень рад посетить Одессу. Это действительно уникальный город, сформированный культурой разных народов; в его жизни присутствуют и украинская, и русская, и еврейская, и греческая, и молдавская культуры. И вот что удивительно: при этом Одесса не кажется эклектичным городом. Совершенно очевидно, что архитектурно она не выдержана в одном стиле, что были различные влияния, сформировавшие архитектурный и культурный облик Одессы, но все эти элементы находятся в некоей гармонии, некоей уравновешенности. Город имеет свое лицо.

Одесса — портовый город, а что такое порт? Это место, куда люди приезжают, привозят свои грузы или увозят их. Порт — это символ открытости, некая дверь, которая всегда открыта. Это накладывает отпечаток как на город, так и на его жителей. Есть совершенно особая одесская атмосфера, и ее ощущает каждый, кто посещает этот город. И, может быть, именно в Одессе следует поговорить о взаимоотношениях и соотношении национального и универсального, местного и вселенского, временного и вечного.

Я хотел бы предложить вам некоторые размышления по этой теме, потому что мне приходится часто задумываться о соотношении между этими реальностями. Более того, совершенно очевидно, что границы между национальным и универсальным, местным и вселенским, временным и вечным очень часто отмечены конфликтами; очень часто это не мирные границы, очень часто соотношение этих реальностей разделяет людей, приводит в действие различные силы, разрушает человеческие судьбы, провоцирует в том числе и кровавые конфликты. От того, как люди решают задачи, связанные с соотношением данных компонентов, во многом зависит их благополучие, устройство общества, а в нашем глобализирующемся мире, может быть, от этого зависит будущее всей человеческой цивилизации.

Вернемся к Одессе. Это многокультурный город, и здесь представлены различные конфессии, но вместе с тем стержневая основа Одессы при всей ее многокультурности черпает свои силы и опирается на мощный культурный слой, уходящий в русскую старину, Киевскую Русь.

Когда мы говорим о соотношении универсального и национального, возникает вопрос: предполагает такое человеческое общежитие наличие некоей базисной основы общего бытия, предполагается ли наличие какой-то несущей конструкции в этом национальном фундаменте? Я глубоко убежден в том, что любое многообразие должно опираться на общий фундамент, на некую общую скалу, несущую конструкцию, которая поддерживала бы жизнь многих людей, имеющих разные взгляды и разные убеждения. И если мы говорим, что Одесса имеет опору в великой традиции Киевской Руси, мы имеем в виду то, что определяло облик нашего народа на протяжении столетий: духовную традицию, традицию Православия.

Мне кажется, что Православие и является такой несущей конструкцией. Кто-то, кто не принадлежит Православной Церкви, скажет: «Ну как же это так? Ну, я, допустим, иудей, какое ко мне имеет отношение Православие?» Или об этом спросит мусульманин. Неверующий человек, воспитанный в годы атеизма, тоже с удивлением скажет: «При чем тут Православие, о чем таком Патриарх говорит? Если уж культура многонациональная, если существует многонациональная реальность, то и опирается она на разные опоры». Однако даже в самом многонациональном обществе никогда не бывает абсолютного равенства с точки зрения удельного веса той или иной культуры. В любом обществе, даже в том, которое конституционно, законодательно провозглашает себя многонациональным, всегда присутствует доминирующая культура. Если, допустим, кто-то скажет, что в Соединенных Штатах этого нет, то я легко опровергну его доводы, поскольку там доминирующей является англо-саксонская культура — и в сфере мышления, и в сфере дискуссии, научного поиска, межличностных и общественных отношений. Если вы приедете в Нью-Йорк, то увидите еврейский Нью-Йорк, итальянский Нью-Йорк, китайский Нью-Йорк, однако при этом сохраняется англо-саксонская культурная доминанта.

Если говорить о многокультурном, многонациональном мире не только Одессы, но и — шире — стран, которые мы сегодня представляем, то следует отметить, что такой культурной доминантой, главной опорой, несущей конструкцией является культура, сформированная православной верой. Я не говорю о том, что институционально Церковь это сформировала, но о том, что это сформировано христианской этикой, которая в нашей православной традиции приобрела особые акценты.

Вот эти-то акценты и отличают образ православного христианина от других образов и моделей поведения людей, которые тоже, может быть, связывают себя с христианской моралью. Другими словами, это наша самобытная христианская православная мораль. Она формировала систему ценностей нашего народа, его мироощущение. Она формировала способы межличностных и общественных отношений и формы этих отношений. И вне зависимости от того, является ли человек православным или нет, является ли он русским, украинцем или принадлежит к другим национальностям, — находясь в данном культурном контексте, он оказывается под влиянием этой огромной духовной силы.

Я как-то общался с российскими баптистами, мы с ними беседовали об одном, о другом, о третьем. Потом я не выдержал и говорю: «Слушайте, братья. Вы какие-то уж больно православные баптисты. Что-то вы обо всем говорите, как мы, православные». Один из них сказал: «А как же может быть иначе? Мы же в православной стране». И это действительно так. Баптисты остаются баптистами, у них своя доктрина, свое протестантское богословие, но они не могут себя выключить из этого общего потока исторической жизни. И поэтому очень многое, что сегодня разделяет нас, православных, с протестантским миром, разделяет с протестантским миром и баптистов, живущих в православной среде.

Как же получилось, что в этой мощной православной духовной культурной традиции, которая исходит из Киевской Руси, сформировалась такое многонациональное и многокультурное сообщество? Ответ на этот вопрос помогает очень многое понять. Вопреки политике и позиции сильных мира сего — как в прошлом, так, может быть, и в настоящем, — вопреки конкретным политическим заказам и огромному количеству влияний, которые оказываются на этот наш общий духовный мир, он продолжает существовать, обеспечивая мирную жизнь людей разных национальностей и религий. Это происходит потому, что главная ценность Православия, главная идея, которую предлагает православный мир в области этики, — это доброта, незлобивость, отзывчивость и жертвенность.

Иногда, сравнивая нас, православных людей, с представителями других религий, с представителями меньшинств, говорят: «Вы какие-то непутевые, неорганизованные, не настойчивые. Вот посмотрите, как это меньшинство борется за свои права, как они целеустремленны, как они хорошо организованы. А у вас так не получается, вы какие-то слабые, неумелые, не очень удачные». Наверное, так и воспринимается наш национальный духовный и этический идеал теми, кто не понимает глубины того, что означает этот православный христианский образ жизни. Но на самом-то деле — скажите, пожалуйста, с кем нам легко общаться на уровне личности, на уровне семьи? Не будем забираться высоко, не будем говорить об обществах, о государствах — на уровне межличностного общения, если мы видим рядом с собой отзывчивого, незлобивого, доброго, жертвенного человека, разве не захотим с ним общаться? Если, например, муж видит такого человека в жене, он становится любящим мужем, а если жена в муже видит такого человека, то она становится любящей супругой.

Происходит сближение, сращивание людей в одно целое, когда мы рядом с собой видим хорошего человека. А хороший человек — это тот, который нам не очень мешает, который на нас не очень наступает, который у нас ничего не вырывает, но, напротив, готов поделиться с нами.

Вообще, сама идея «отдавать» противоестественна с точки зрения нерелигиозного подхода к жизни: «Как это отдавать? Ведь один раз в жизни живешь! Надо брать от жизни все, нужно добиваться своей цели. Если кто-то на твоем пути стоит, надо убрать этого человека. Один раз живу, все надо взять». Но что означает для человеческого общежития, если мы учимся отдавать? Мы становимся притягательными для других.

Почему часто имперские центры теряли свою империю? Да потому, что переставали быть притягательными. Когда теряет центр притягательность, от него все отворачиваются. Идут же только к тому, кто дает, кто разделяет свои ресурсы в прямом и переносном смысле этого слова, кто живет жизнью другого человека. Это азбука жизни, азбука человеческого счастья.

Многонациональные конструкции, которые опираются на несущую опору всей нашей исторической жизни, оказались жизнеспособными потому, что несущая опора была правильной. И всякий раз, когда национальное народное самосознание, нашу веру, нашу мораль пытались переформатировать — либо под влиянием рациональных идей, которые обычно были импортированы, либо через власть и силу, — тогда все и разрушалось.

В нашем национальном бытии не слабость, как это представляется многим сторонним наблюдателям, а сила. Возьмите образы святых угодников Божиих — где там нахрапистость, где попытки подобрать все под себя, обокрасть человека, обобрать его, эксплуатировать во имя своих собственных целей? Мы находим в них прямо противоположное: человек отдает себя другому, и тогда союз этих людей несокрушим.

Межнациональная, межрелигиозная гармония — это задача универсальная, а не местная, и жить вместе в мире, раздираемом противоречиями, военными конфликтами, очень трудно. Особенно это актуально сейчас, в эпоху глобализации. Мир становится узким, мы все живем как бы в одной квартире. Если человечество не научится жить так, чтобы каждый нуждался друг в друге, если закон любви не будет положен в основу человеческого общежития, никакие человеческие законы не удержат людей вместе. И в глобальном мире это может обернуться страшной катастрофой.

Но какие же существуют ответы на вопрос о том, как нужно устраивать отношения с другими, как нужно строить отношения между нациями, народами, государствами, отдельными людьми? Сегодня существует два «светских» ответа. На мой взгляд, оба ответа ошибочны и даже опасны. Первый из них — это ответ национализма. Национализм как явление существует в любой стране — всегда есть люди, которые считают, что благо своего собственного народа нужно строить, ни перед чем не останавливаясь, и если созидание блага влечет за собой страдания других, это не играет никакой роли. Вот почему национальная идентичность, создаваемая при помощи национализма, никогда не бывает прочной: если вы строите благополучие на неблагополучии другого, если вы работаете не «за», а «против», если вы дружите с другими только для того, чтобы дружить «против врага», вы умножаете зло, вы развиваете негативную энергетику, которая в первую очередь будет губить сам народ, превращая его в монстра, опасного для других.

То, что было возможно в прошлом, когда люди жили изолировано в своих национальных, культурных гетто, становится совершенно невозможным в нынешнюю эпоху, потому что такого рода мироощущение является действительно нежизнеспособным. Очень опасно и то, что люди, которые приняли такую модель устроения национальной жизни, всегда нуждаются в том, чтобы создавать образ врага, потому что если идентичность сформируется не «за», а «против», то нужно всегда, чтобы был кто-то, в борьбе с кем эта идентичность и должна развиваться. Ну, а здесь все способы хороши: можно создавать образ врага, можно приписывать людям то, чего они никогда не говорили; можно истолковывать факты так, что это толкование никак не будет соответствовать ни логике фактов, ни намерениям людей, которые участвовали в тех или иных событиях; можно просто все извращать для того, чтобы создавать образ врага, замыкая людей в узкие этнические рамки.

Я думаю, что это не только нежизнеспособный, но и очень опасный подход, и не только для отношений между разными национальностями, религиями, странами, но и для отношений внутри самой общины, если она начинает управляться подобной радикальной националистической идеей.

Есть и другая «светская» идея, которая стала уже популярной в некоторых странах. Более того, она поддерживается законодательно, и некоторые указывают на нее как на модель будущего устроения общества. В чем же заключается эта идея? Построение мультикультурного общества предлагается осуществлять на нерелигиозной основе. Известно, что религия социологически является очень важной стороной самоидентификации личности, национальной общины и общества. И вот сторонники такого мультикультурализма и говорят, что для того, чтобы создать атмосферу, благоприятную для всех культур, нужно религиозный фактор сделать «невидимым», изъять его из общества и перенести в сферу домашнего быта, в личное пространство человека, чтобы сам этот фактор не беспокоил тех, кто к нему не имеет отношения.

И вот мы сегодня являемся свидетелями опаснейшей тенденции, которая иногда приводит к курьезам, а иногда к трагедиям. Представьте себе, для того, чтобы не обидеть мусульман, в некоторых западноевропейских странах сейчас запрещают ставить елки и убирать их рождественскими украшениями. И когда люди обращаются к властям этих стран и спрашивают: «Почему же вы запрещаете ставить елку?» — ответ такой: «Мы не можем обижать людей, которые к христианской традиции не имеют отношения».

Удивительно, в одной из могущественных западных стран запрещали ставить елку в одном конкретном месте, ссылаясь на многорелигиозность, а мэр Иерусалима из средств городского бюджета устанавливал елки для христиан. Я спросил однажды одного мусульманина из Западной Европы: «Скажите, пожалуйста, Вас шокирует или обижает празднование Рождества Христова?» Мой вопрос был вызван тем, что сейчас слово «Christmas», по-английски означающее «Рождество», изгоняется из обихода, и в некоторых странах вместо слова «Christmas» появляется непонятное, таинственное слово «Xmas». При этом людям объясняют, что нельзя говорить «Рождество», чтобы не обидеть мусульман или еще кого-нибудь. Когда же я спрашиваю у мусульман, причем правоверных, обижает ли их, что христиане празднуют Рождество, то получаю ответ: «Нас очень расстроило бы, если бы христиане его не праздновали».

Так что же происходит? Вот Европейский суд принимает решение о том, что нельзя, чтобы в итальянской школе висело распятие, хотя абсолютное большинство детей принадлежат к Католической Церкви, являются христианами. Я очень рад, что целый ряд европейских стран выступили в поддержку Италии. Я благодарю, в частности, Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира, который тоже обратился с соответствующим письмом в поддержку этой традиции. Как я уже сказал, выступая перед украинскими журналистами, сегодня предлагают вынести распятие из класса, а завтра предложат спилить кресты с куполов и шпилей — через это мы уже проходили.

Поэтому построение мультинационального, многорелигиозного общества, из которого будет изъят религиозный компонент, означает формирование общества атеистического, безрелигиозного, которое готово будет лишь мириться с фактом существования религии среди недостаточно просвещенных своих членов. Еще раз хочу сказать, что мы через все это проходили.

Нельзя пытаться сбалансировать межрелигиозные, межкультурные отношения путем отказа от религиозного наследия. К чему это приводит, мы знаем: вместе с исключением религии из жизни общества исключается нравственная составляющая, люди часто теряют человеческий облик.

Достаточно включить телевизор и посмотреть предлагаемые зрителям фильмы. Страшно становится, потому что с экрана на тебя смотрят герои, потерявшие человеческое обличье. И мы понимаем, что если люди теряют способность отличать добро от зла, если они теряют внутренний стержень, то перестают быть людьми. А в обществе киборгов может произойти все что угодно, и любой повод может взорвать общественный мир, в том числе и ложно понимаемые религиозные причины.

И мы уже сейчас видим, как построение многокультурного безбожного мира формирует гетто религиозных фанатиков. К ним относятся с порицанием, на них смотрят как на общественно опасные элементы, а они говорят: «Мы защищаем свою веру. Мы не хотим жить в этом обществе, мы с ним не согласны, мы формируем свою общину, свое гетто. Приходите к нам: у нас есть бутылки с зажигательной смесью. Мы сожжем все ваши автомобили, разобьем витрины, вам мало не покажется». И ведь это происходит не в средневековье — это происходит в современных цивилизованных странах, которые пытаются сбалансировать культуры и религиозные традиции, отказываясь от присутствия религии, веры в общественной жизни людей.

Я спрашиваю самого себя и весь мир: а есть ли способ гармонизации всех этих противоречий? И отвечаю: да, есть. Совсем не надо для этого идеализировать нашу историю. В истории было всякое, но в ней было ясное свидетельство о том, что когда люди жили или пытались жить по законам любви, потому что это есть Божественный закон человеческого общежития, тогда и гармонизировались все межрелигиозные и межнациональные отношения, тогда мир становился другим. Очень важно подчеркнуть: всякие попытки искусственно интернационализировать людей, подключая мультикультурный контекст их жизни и исключая при этом религию, или, наоборот, всякие попытки сохранять религиозную и национальную идентичность в рамках гетто, делая это гетто враждебным по отношению к соседям и к другим, — все это не решение вопроса построения отношений между различными нациями и культурами.

Я отдаю себе отчет в том, что завтра же появятся критики, которые будут по-разному интерпретировать мои слова, — на каждый роток не накинешь платок. Но кто скажет, что не надо жить по закону Христову, тому самому закону, реализация которого приводила жизнь людей к гармонии и благополучию? Когда же мы отказывались от великой нравственной традиции, в том числе традиции, источником которой была Киевская купель крещения, то сталкивались со страшными, опасными перекосами и в личной, и в общественной, и в семейной жизни.

Теперь, наверное, о самом главном: что надо делать, какова роль Церкви? Может быть, Церковь тоже включится в полемику, в борьбу, поднимая знамя некой агрессии против несогласных?

Всякое слово человека, называющего себя церковным, отмеченное злобой и агрессией, не есть слово церковного человека. Очень легко различать духов (см. 1 Кор. 12, 10), для этого не требуется сложного анализа, — нужно просто внимательно послушать, о чем говорят люди. И если вы слышите из уст пастыря, что нужно дать бой, пойти стенка на стенку, сделать, чтобы мало не показалось, — это самое лучшее свидетельство, что с вами говорит не пастырь. Пастырь может сказать только одно слово: «Мир всем, пусть между вами будет мир Христов, научитесь жить друг с другом». В этом огромная воспитательная роль Церкви. Церковь не может быть идеологическим придатком, обслуживающим интересы конфликтующих сторон, она не может привносить смуту в человеческое сознание, возбуждать ненависть, злобу, агрессию.

Что нужно для того, чтобы этого не происходило? Следует работать с каждым человеком, ведь все происходит внутри нас, в глубине нашего сознания. Мы никогда не построим гармоничного общества, если внутри нас нет гармонии. Это поразительно простой индикатор: не требуется никаких замеров, никаких анализов крови, никаких социологических исследований — посмотри внутрь себя, и все станет ясно. Ты способен отдавать себя? Ты способен любить? Ты способен разделять свои ресурсы? Ты способен поддерживать другого человека? Если способен — ты на правильном пути, распространяй опыт на других людей, и тысячи, миллионы спасутся. «Стяжи дух мирен, — говорил преподобный Серафим, — и тысячи вокруг тебя спасутся».

Задача Церкви заключается не в том, чтобы в политику идти, обслуживать интересы той или иной политической элиты, но в том, чтобы нести мир Христов в сознание каждого. И сегодня это не просто дело, нацеленное на судьбу отдельного человека. В современном мире от этой проповеди, от этого слова, от этого служения зависит само существование рода человеческого. И если Церковь, вышедшая из традиций Киевской купели, останется способной нести это свидетельство, то, по крайней мере, в наших странах и у наших народов будет огромная сила, скрепляющая людей разных взглядов и разных убеждений.

Я хотел бы поблагодарить Одессу за мысли, которые возникли у меня, пока я взирал на этот прекрасный город, к сожалению, только из окна автомобиля, но даже этот взор открывал многое. Кроме того, у меня была возможность общаться с вами: с представителями властей, с простыми людьми, с духовенством. Это тоже дало возможность многое понять и во многом убедиться. Дай Бог, чтобы все мы вместе оказались способными строить лучший мир. Храни вас Господь.

[July]

Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы в ходе встречи с общественностью Одессы



— Прежде чем задать вопрос, позвольте выразить глубочайшую благодарность за Ваш визит. Мои знакомые, друзья просили передать Вам глубочайшую благодарность за Ваш пастырский визит и духовную поддержку, которую он оказывает людям. Мой вопрос следующий: критики Церкви нередко утверждают, что, хотя в течение 20 лет идет духовное возрождение, открываются новые храмы, состояние общества не становится более здоровым. Не могли бы Вы прокомментировать такие утверждения?

— У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. С одной стороны, несомненно, в нашей жизни происходит много благих изменений. Я прибыл только что из Одесской национальной юридической академии, где видел молодежь, видел профессоров, вглядывался в их лица. Они из прошлого, того самого безбожного прошлого, но это люди уже с другой жизненной ориентацией, с другой нравственной позицией.
Мне часто приходится иметь дело с молодежью, я люблю общаться с молодыми людьми и тоже многому у них учусь. Когда говоришь на большом собрании молодежи, когда тысячи и тысячи людей тебя слушают не две, не три минуты, а потом задают умные вопросы, в которых выражается их боль, тревога, надежда, то понимаешь, что много положительного происходит сегодня.
С другой стороны, статистика свидетельствует о том, что хотя и есть небольшое сокращение числа разводов, количества абортов, этого недостаточно. Ситуация с преступностью в разных местах различная, однако, по большому счету, Церковь несет ответственность за все, и за эту статистику тоже. Это означает, что мы сегодня должны таким образом перенастроить пастырскую работу, чтобы священник был ориентирован на эти проблемы, — не просто храм построил, купола позолотил, газончики постриг, но и обращал внимание на то, что происходит вокруг. Вот почему при каждом храме должна осуществляться и социальная, и воспитательная работа, и работа с молодежью.
И как ни странно, если подходить с таким критерием к организации церковной жизни, у нас недостаточно храмов. Кажется, ну куда же больше, а на самом деле — что можно сделать на уровне индивидуального воспитания людей, если один храм — на семь-десять тысяч человек? Мы столкнулись с этой проблемой в Москве: казалось, храмов-то достаточно в городе, а на самом деле это совсем не так, потому что если работать на уровне воспитания людей, нужно больше священников, больше храмов, и при храмах должны быть центры, в которых проводилась бы такая работа.
Я считаю очень важным вовлечение мирян в эту работу. Как раньше строилась приходская жизнь? Были настоятель, если приход большой — второй или третий священник, диакон, регент, псаломщик. А сейчас, я думаю, при каждом приходе должен быть преподаватель, социальный работник, молодежный лидер, которым можно было бы давать задания, которые зарплату получали бы от прихода и были бы подотчетны настоятелю и приходскому совету. Вот работает такой молодой человек, а в конце года или через полгода участники приходского собрания или настоятель спрашивают: слушай, а насколько наш приход-то увеличился в этом молодежном сегменте, сколько ходит на литургию? Ходило 30 человек, а сейчас сколько? Если он скажет, что теперь ходит 32, значит, работа неудовлетворительная. Нужно на такой уровень переходить.
Что же касается социальной работы: действительно, нужно помогать, в том числе и людям неверующим и принадлежащим к другим религиям. Церковь всегда несла слово утешения, помощи, исцеления всем. Но порой бывает так, что мы на приходе своем не знаем, кому из прихожан нужна помощь; у нас нет списка нуждающихся. А ведь сколько есть пожилых людей, одиноких, с грошовыми пенсиями! Всю жизнь он или она трудились, и вот приходит старость, дети разъехались, и совершенно одинокий человек, на грани нищеты, приходит в церковь, но никто не знает о его проблемах, никто не знает, что происходит с ним. Так может быть, социальную работу в первую очередь начать с наших приходов? Там нужно работать, мало-помалу. Лучше ответить такими делами, чем отвечать некими цифрами, которые не дают реальной картины. Нам есть чем заниматься, мы только в начале пути, мы только восстановили утраченное в советское время. Дай Бог всем нам сил идти по тому пути, который приведет нас к реальному восстановлению духовной жизни наших народов.


— Ваше Святейшество, хотел задать вопрос об интернете. Вы не один раз высказывались о том, что надо строить общение в интернете, но интернет во многом предполагает некоторую анонимность. Возможно ли священнослужителю или просто мирянину прятать свое христианское имя под «никами»?

— Допустима ли анонимность в отношении мирян, мне трудно сказать: иногда человек, который занимает какое-то положение, хочет поучаствовать в дискуссии, но понимает, что если он подпишется «директор научно-исследовательского института» или «депутат», или какой-нибудь «министр», то это, может быть, не очень хорошо. Поэтому нельзя ограничивать людей, которые хотят участвовать в такого рода дискуссиях, требованиями, чтобы они непременно открывали свои имена.
Что же касается священников, ситуация другая. А для чего они тогда в интернете, от скуки что ли? Так придите к архиерею, он вас работой нагрузит. Если ты выходишь в интернет, то у тебя должна быть только одна цель — проповедь слова Божия, ты должен помогать людям. Нужно включаться в дискуссии, чтобы корректировать их ход, но для этого нужно обладать знаниями, правильно излагать свои мысли, быть человеком образованным, добрым, чтобы через эти тексты все поняли — здесь правда: человек не дает вовлечь себя в стихию этого мира, он не дает себя вовлечь в ругань, он над схваткой, он правильно говорит… Если через эти слова хоть один человек обретет внутренний мир и покой, я уж не говорю о вере, уже оправдано будет участие священника в дискуссии. Но требуется, конечно, большая ответственность. Поэтому нет однозначного рецепта.
Но я бы категорически не рекомендовал священникам анонимно участвовать в этих интернет-дискуссиях, потому что не вижу в этом смысла. Получается, у человека слишком много времени и действительно делать нечего. А вот писать в интернете для того, чтобы нести людям слово Божие, можно и нужно, но делать это необходимо с чувством повышенной ответственности.


— Наша встреча проходит в удивительном здании, которое помнит и Карузо, и Шаляпина, где дирижировал Римский-Корсаков, пела Крушельницкая, часто бывал Чайковский. Хотелось бы узнать о Вашем отношении к опере и балету, в какой степени для христианина возможно увлечение этими видами искусства и театром. Какая Ваша любимая опера?

— Сразу скажу, что я очень люблю музыку и изобразительное искусство, особенно живопись, архитектуру. Я много времени посвятил изучению истории искусства, причем вне каких-то школьных или академических программ. И мне это всегда помогало, потому что история искусства — как окошечко, через которое вы подглядываете в прошлое, в духовный мир людей.
Меня иногда спрашивают: а как Вы относитесь к абстрактному искусству? К искусству подлинному я всегда отношусь положительно, потому что оно отражает внутренний мир человека, и если вы на полотне видите ад, то ведь этот ад произведен художником, это, значит, ад присутствует в его жизни. Значит, это наблюдение может иметь огромное значение для вас – он показывает, что у него в душе. Иногда говорят: ну слушайте, эта сюрреалистическая картина страшная… Так может она и важна этим ужасом, этим кошмаром, если это подлинное, а не псевдоискусство.
Что же касается музыки, я убежден, что гармония — это закон, который Бог положил в основу бытия. В мире все гармонично. Ведь не случайно Достоевский сказал: «Красота спасет мир». Красота — это и есть гармония, и если человек формирует гармоничное состояние своей личности, он живет в соответствии с главным законом бытия — Божиим законом, он спасается.
Эстетическое измерение искусства тоже очень важно. И в этом смысле и опера, и балет, я имею в виду балет классический, — все это заслуживает внимания. Каждый человек может понять, что в его душе происходит, когда он оперу послушал или даже балет посмотрел — уходит он со светлым или с гадким чувством. Вот и ответ — хорошее это искусство или плохое, оно поднимает или разрушает, провоцирует какие-то инстинкты, похоть человеческую. Все, что не провоцирует этой похоти, что не разрушает человеческой личности, а наоборот, ее возвышает, — работает на гармонизацию мира и человека, все это включено в Божий замысел о спасении грешного и падшего человека.
А что касается любимых опер, наверное, надо ответить сразу же: «Евгений Онегин» Чайковского, но следует также отметить, что я люблю итальянские оперы, особенно произведения Верди.



— Ваше Святейшество! Хотелось бы продолжить тему предыдущего вопроса. Я занимаюсь творчеством и поэтому хочу вас спросить: считается, что творчество подразумевает абсолютную свободу. Но под прикрытием такой абсолютной свободы иногда появляются фильмы безнравственные, выставки какие-то сомнительные, а иногда и откровенно кощунственные. Хочется спросить у Вас, есть ли какая-то граница, за которую творец, художник не должен переступать?

— Следует руководствоваться нравственным чувством. Когда художник пакостничает, причем эту грязь, эту «чернуху» (есть такое слово жаргонное в русском языке) выплескивает из себя, то этим он заражает других. Ведь даже врачи, когда приходят в инфекционное отделение больницы, маски надевают, чтобы не заразиться. Общество заботится о том, чтобы локализовать инфекцию. Общество не может провоцировать распространение инфекции, в том числе и вот этого черного начала человеческой личности.
Но если перед вами не гармония, не красота, а безобразие, нацеленное на оскорбление людей, то это разрушает человеческое сообщество. Почему политические лидеры и многие другие деятели озабочены тем, как построить общественные отношения? Чтобы люди жить могли вместе на этой планете. Ну, а если находятся те, кто со ссылкой на искусство разрушает человеческое общежитие, провоцируя межнациональные конфликты, оскорбляя людей по признаку национальности, по признаку веры? Что, нужно это поддерживать, принимать и даже не протестовать против этого? Это все не игрушки. Очень хрупкий мир сегодня, притом люди перегружены страстями, особенно в крупных городах.
Такого рода действия провоцируют агрессию и ухудшают духовный, нравственный климат в обществе. Поэтому я категорически против этого. Я осуждаю этих людей, не могу назвать их художниками, за то, что у них нет любви к людям. Они создают продукт, который причиняет страдания другим. Значит, они осуществляют дело не Божие, а бесовское. Но если у них самих не хватает чувства стыда, совести, такта, тогда общество должно себя обезопасить.



— Ваше Святейшество! Говорят, что всех одесситов отличает особое чувство юмора. В связи с этим вопрос: каково Ваше личное отношение к юмору и насколько он уместен в церковной среде?

— Отношение абсолютно положительное — без юмора жизнь становится опасной. Большинство плохих людей лишены чувства юмора. Во-первых, юмор помогает понизить градус человеческого конфликта, помогает перевести его из плоскости реального противостояния, переключить сознание, что называется, разрядить обстановку. Кроме того, юмор создает хорошее расположение, хорошее настроение.
При этом все это очень тесно связано с внутренней культурой людей. Если юмор использует некую пошлость, как часто бывает, то вначале начинаешь смеяться, а потом вдруг тебе становится стыдно, думаешь: «Бог мой, тут не смеяться, тут плакать надо — ведь чушь несут, просто противно слышать!». Очень важно, чтобы юмор был светлым и действительно снижал градус наших конфликтов, да и просто формировал такой оптимистичный взгляд на окружающий мир.
Я с детства очень любил читать Чехова. Наверное, он единственный автор, которого я прочитал «от корки до корки». Это чтение мне это очень помогало в трудные школьные годы, когда велась антирелигиозная борьба в нашей стране, и я как верующий ребенок находился под давлением. Воспоминание о рассказах Чехова помогало мне с юмором относиться, в том числе и к тем людям, которые пытались меня «перевоспитать».

[July]

23 июля 2010 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, совершающий архипастырскую поездку по епархиям Украинской Православной Церкви, встретился в Крыму с Президентом Украины В.Ф. Януковичем.



24 июля 2010 года по прибытии в Днепропетровск Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл посетил Свято-Троицкий кафедральный собор.



Обращаясь к присутствующим, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл сказал:
«Ваше Высокопреосвященство, дорогой Владыка Ириней! Ваше Превосходительство, уважаемый Александр Юрьевич! Ваше Высокопреосвященства и Преосвященства, дорогие отцы, братья и сестры!

Сознание того, что на землю Днепропетровскую никогда ранее не ступала нога Предстоятеля Русской Церкви, придает этому Патриаршему посещению сего града и сей земли особый смысл. Я в полной мере проникаюсь чувством ответственности, которое одновременно сопровождается искренней и глубокой радостью видеть эту землю, известную свою твердым стоянием в вере православной.

Но нелегкими были многие десятилетия, в том числе и в этом граде, когда закрывались храмы и люди отлучались от веры. И этот святой храм был закрыт, но затем в годы войны он вновь возродился к жизни и после того времени уже никто и никогда не посягал на эту святыню. В этом кафедральном храме собирался народ для горячей молитвы о самих себе, о Церкви своей, о народе своем, и мы верим, что Господь слышал и слышит эту молитву.

Сегодня мы празднуем день святой равноапостольной княгини Ольги. Радуюсь, что мой приезд в Днепропетровск совпал с этим днем, и я вижу в этом великий символ. Святая равноапостольная Ольга, родившаяся на Псковской земле, на северо-западной окраине Руси, прибыла в Киев — мать городов русских, а затем была крещена в Константинополе и снова вернулась в стольный град Руси с твердым намерением и большим желанием содействовать обращению ко Христу всего народа. Ей не удалось сделать это сразу, потому что сын ее Святослав не был готов принять христианство, и святой княгине Ольге пришлось многое претерпеть и выстрадать, чтобы веру свою сохранить и воспитать в вере своих внуков. Мы знаем, что именно при князе Владимире, внуке святой Ольги, Русь обретает крещение.

Этот пример свидетельствует о том, что исток Святой Руси был отмечен великими подвигами веры и утверждения Православия. Пример святой Ольги свидетельствует о духовном единстве всего пространства Святой Руси, которое было очерчено при ее участии великим подвигом множества святых угодников, святителей, мучеников и исповедников. Вот это духовное пространство и есть наш единый духовный дом.

Говоря так, в который раз повторяю тем, кто не хочет слышать: мы не посягаем ни на суверенитет людей, ни на национальное самоопределение. Мы защищаем то, что принадлежит Богу, и то, что вручено Церкви. И если отступимся и перестанем защищать, то исчезнем из истории, как исчезали те, кто возводил гонения на Церковь Божию, кто хулил имя Христово, кто пытался разорвать Его нетленный хитон.

Пусть память о святой равноапостольной Ольге еще и еще раз напомнит нам о нашем неразрывном духовном единстве в Иисусе Христе, об общих духовных истоках, хранительницей которых является Православная Церковь.

Буду очень рад здесь вместе с вами молиться о благополучии Днепропетровска и всей области, о народе, зде пребывающем, о Церкви, несущей свое апостольское служение в этих краях, о том, чтобы к лучшему менялась жизнь.

В вашем городе есть все, что может содействовать экономическому и материальному процветанию всей Украины: высокий научный и образовательный потенциал, знания, технологии, опыт, наконец, огромные многотысячные коллективы людей, которые работают на благо своего Отечества. Дай Бог, чтобы весь этот человеческий и материальный потенциал оживотворялся Духом Святым и приносил плоды, которые действительно ко благу изменят жизнь человека и общества.

Будем молиться о процветании Украины, о процветании всей исторической Руси, дабы Господь сохранил братские народы в единомыслии, братском сотрудничестве, в осознании своего общего духовного единства!»

[July]

24 июля 2010 года Предстоятель Русской Православной Церкви посетил Днепропетровское епархиальное управление. В актовом зале состоялась встреча Святейшего Патриарха Кирилла с духовенством епархии.

Слово Святейшего Патриарха Кирилла на встрече с духовенством Днепропетровской епархии



Ваше Высокопреосвященство, дорогой Владыка Ириней! Ваши Высокопреосвященства! Уважаемый Александр Юрьевич, дорогие отцы и братия!

Я хотел бы начать не с приказа, не с указаний, а с благодарности. С благодарности Вам, Владыка, за Ваше подвижническое служение на этой земле. За время Вашего пребывания здесь Днепропетровская епархия стала одной из самых мощных епархий Русской Православной Церкви, почти в 10 раз увеличилось количество храмов, духовенства. Но самое главное- очень высоко поднялся авторитет Церкви.

Ведь Днепропетровск — непростой город. В нем очень высок удельный вес людей с высшим образованием, в нем сосредоточены научно-исследовательские и производственные коллективы, работающие с современными технологиями. Деятельность этих людей основывается на высоком профессионализме, на научных знаниях. А человек, который привык иметь дело с наукой, обладает определенной дисциплиной ума. Большинству из таких людей мало сказать: «сделай так» или «сделай иначе». Это как раз такое сообщество, которое не очень охотно отзывается просто на приказы. Люди все пропускают через свое сознание — всю информацию, которую они получают.

Этим человек интеллигентный, то есть живущий как бы на основе своего интеллекта, отличается от человека, живущего вне какой-то конкретной логической системы. Человек, живущий, допустим, на природе и занимающийся обычным трудом, не привык мыслить в тех категориях, в которых мыслят люди образованные. А ведь Церковь чаще всего обращается к человеческому сердцу, пастырское слово в значительной мере ориентировано на внутреннее состояние духа. Мы говорим, что из сердца исходят добрые или злые дела и помыслы (см. Мф. 15:19, Лк. 6:45). Поэтому вся пастырская работа, вся наша проповедь направлена на человеческое сердце. И вот здесь возникают трудности, когда мы обращаемся к людям образованным, интеллигентным, при этом нецерковным, не воспитанным в церковной среде. А таких сейчас большинство.

Трудности возникают потому, что такого рода люди воспринимают послание Церкви в первую очередь на уровне своего интеллекта. Для них это в первую очередь интеллектуальное послание. Они воспринимают его как один из источников информации. Сегодня в мире множество источников информации, и поэтому первая реакция мыслящего и образованного человека на все, что говорит Церковь, — критическая. Это происходит не потому что люди плохие, а потому что их ум так устроен. И это хорошо, что он так устроен, в противном случае никакого развития науки не было бы. Наука развивается там, где поставляется под сомнение существующее положение вещей, переосмысливаются гипотезы и теории и в результате научный поиск идет дальше и дальше. Это всегда предполагает если не некое отрицание, то, по крайней мере, постановку вопроса. Поэтому проповедь среди людей, критически мыслящих, очень сложна.

Я не случайно говорю сейчас об этом перед вами, хотя сознаю, что не каждый из вас в университетах лекции читает или ходит с проповедью на предприятия космического комплекса. Многие из вас служат в деревенских приходах. Но ведь даже если вы обращаетесь к простым прихожанам, а потом какая-то старушечка приходит домой, где за столом сидит ее просвещенный сын или дочь, и рассказывает о том, что она услышала в церкви, то ваша проповедь идет туда. Может быть, эта женщина или этот старичок не способны все это преломить или сформулировать так, как надо, но если они передают главную вашу мысль, то эта мысль может либо заинтересовать людей, либо вызвать иронию. В любом случае высокий уровень образованных людей в обществе требует от пастыря огромной дисциплины ума и слова.

Нельзя говорить «от ветра главы своея». Нельзя выходить на амвон, не зная, что сказать людям. Нельзя ни в коем случае уповать на какой-то свой опыт или на то, что можно пересказать проповедь прошлого года или еще чью-то проповедь. Вот самое важное, братия: нужно готовиться к каждому слову, которое мы произносим людям, к каждому слову! Нам кажется, что это слово могут слышать лишь немногие, стоящие перед нами, но нам неизвестно, в какие аудитории, в какие дома, в какие коллективы, в какие семьи это слово может быть принесено.

Поэтому, обращаясь к духовенству именно Днепропетровской епархии, особого региона Украины, я хотел бы — не приказывать вам, а просить вас — очень серьезно относиться ко всему, что вы говорите, и не только публично, с амвона, но и на исповеди, когда к вам приходят люди.

Когда человек приходит к священнику, то ему кажется, что священник не имеет права на ошибку. Человек на исповеди нас слушает так, как будто мы истина в последней инстанции. И каком-то смысле это правильно, потому что если священник говорит не от себя, если он говорит на основе слова Божия, то он действительно передает человеку Божественную истину. Но ведь ее можно передать убедительно или невнятно, аргументировано или так бледно, что она не вызовет никакого интереса! Поэтому найти способ передачи Божественных слов, способ передачи Предания Церкви — это самая важная задача; очень многое зависит от того, как мы говорим, какие категории мысли и какие слова мы используем.

Что же нужно для того, чтобы говорить хорошо и убедительно? Нужно все время думать. Текст Евангелия, апостольские послания, Ветхий Завет никогда не должны становиться для нас мертвым текстом — мол, я знаю, что это означает, мне в семинарии говорили. Каждое слово Священного Писания, каждая его фраза имеет непреходящий и многогранный смысл. Я не перестаю поражаться тому, как иногда вдруг обычный текст, который ты тысячу раз читал, вдруг начинает передавать тебе то, что ты никогда с этим текстом ранее не связывал. Почему это происходит? А потому что мы все в мире живем, мы же находимся под влиянием информационного потока и просто происходящего в мире, под множеством культурных влияний. Все эти наши неурядицы — общественные, политические, экономические, гражданские — они ведь создают определенный фон; все это давит на наше сознание, и мы не можем от этого абстрагироваться, когда слово Божие читаем. Мы в этот текст, хотим мы или не хотим, имплицитно, скрыто, но содержательно привносим самих себя. Мы сквозь свое мировоззрение и свои ощущения воспринимаем слово Божие. И именно поэтому один и тот же текст сегодня звучит иначе, чем он звучал, например, десять лет тому назад, в том смысле, что люди в разное время по-разному расставляют акценты.

Вот для того, чтобы наше слово всегда было актуальным, чтобы мы могли передавать слово Божие людям убедительно, нужно, чтобы оно самими нами было в глубине сердца прочувствовано. Поэтому, когда вы читаете Евангельские и апостольские тексты, когда вы готовитесь к проповеди, старайтесь все время думать: а что это сегодня может означать для людей? Ставьте все время этот вопрос, представляйте себе инженера на заводе, ученого, преподавателя, журналиста, крестьянина, обычного прихожанина с его скорбями, с небольшой пенсией, с заботами, с хлопотами, с семейными проблемами, разводами, изменами, со всем, с чем современный человек постоянно живет, с чем он борется, — с этой стихией мира, которая его захватывает. И тогда вдруг неожиданно для самих себя вы почувствуете, что этот текст помогает понять, что происходит с современным человеком, он открывает какую-то очень важную грань современной жизни, открывает смысл этой грани, помогает вам понять жизнь и дать людям правильный комментарий, чтобы вооружить их словом Божиим.

А что для этого нужно? Практически у всех вас есть богословское образование — одни закончили семинарию, другие учатся заочно, кто-то академию заканчивает, это очень хорошо. Но поверьте мне, можно академию окончить и быть необразованным человеком. Память хорошая — запомнил, ответил, а через некоторое время забыл. В каком-то смысле образование — это способность человека постоянно учиться, постоянно возрастать. И вот для нас с вами, для людей, посвятивших себя Церкви, главная задача — это уметь прочитывать слово Божие.

Иногда бывает так: читаем текст, а потом берем какой-нибудь комментарий XVII-XVIII века и пересказываем. А этот комментарий никого не убеждает! Из уважения слушают: «Да, конечно. Правильно». А сердца не захватывает, глаза не горят у людей, они не цитируют священника, который старые комментарии повторяет в своей проповеди. Поэтому научиться читать тексты, исходя из современного контекста, — это очень важная задача. Она предполагает постоянное обучение — нужно постоянно, каждый день читать и слово Божие, и святоотеческие тексты, и богословскую литературу. Когда мысль не движется, она начинает костенеть, а закостенелая голова не способна производить ничего такого, что могло бы увлекать людей.

Нам с вами не всегда легко это делать. Говорю «нам», потому что и себя причисляю к людям, у которых нет возможности заниматься только чтением, размышлением, написанием каких-то текстов. Жизнь ведь требует очень многого: у меня это какие-то административные обязанности, огромное количество встреч с людьми, вы более-менее представляете, чем Патриарх занимается. Но ведь и у вас огромное количество обязанностей — вы строите храмы, ремонтируете их; нужно совершать требы, ходить по домам, организовывать какие-то праздники — чего только не приходится делать священнику! Конечно, особенно много трудится современное духовенство, создавая храмы, монастыри, обустраивая приходскую жизнь. В этом круговороте событий очень легко забыть о самом главном. Утром встал, быстро перекрестился, помолился, позавтракал, сел в машину за руль, поехал договариваться, говорить, звонить, — и день пролетел как одно мгновение. Но в каждом из этих дней должно быть пространство для внутренней жизни, для мыслей, для молитвы. Вот когда мы такое пространство будем сохранять и все время будем стремиться его расширить, тогда качественно изменится наше свидетельство миру о Христе Распятом и Воскресшем.

Я думаю, что еще очень важно сейчас обращать внимание на подрастающее поколение. Молодежь находится под особым влиянием окружающей среды, в первую очередь из-за того, что сознание еще не сформировало некие идеалы, оно находится в переходном состоянии. С одной стороны, молодой человек очень восприимчив, поэтому в молодости и хорошо учиться, а в зрелом возрасте — тяжело. Ум и психика так устроены, что очень живо молодой человек воспринимает все, что к нему обращается. Но опыта отсеивать правду от лжи, отличать доброе от злого еще нет, и именно поэтому душа молодого человека подвержена соблазнам. Все это налагается на физиологические особенности молодого организма, и в совокупности мы видим очень незащищенную личность, очень открытую. Это, знаете, как дом с открытыми дверями и окнами — вдруг налетели ветер, и буря, и холод, и ворвалась вся эта стихия в дом, и так навредила, что потом нужно большой ремонт делать. Молодой человек — это раскрытый дом, раскрытое пространство. И если молодые люди находятся лишь под влиянием средств массовой информации, массовой культуры, интернета, а в интернете ищут то, что отвечает потребностям их плоти и учит угождению ей, — то в это открытое пространство врываются опасные холодные ветры, инфекция вносится, зараза всякая. Сказать молодому человеку: «А ты закройся!» — невозможно, это против его природы, и говорить так – значит воспитывать неполноценную личность.

Поэтому самое главное — чтобы слово Церкви достигало молодого человека и производило на него впечатление более сильное, чем все то, что он слышит с улицы. Вот почему важна работа с молодежью. Нужно находить особый язык в разговоре с молодыми людьми, особенно с теми, кто не воспитан в православных семьях, кто приходит со стороны, кто приходит иногда уже искушенным какими-то соблазнами и создавшим себе в голове какие-то схемы, иллюзии. Необходимо говорить с этими людьми так, чтобы в их душе оставался след яркий и сильный. Вот почему я все время говорю о необходимости организации и усиления молодежной работы в нашей Церкви.

Если потеряем это поколение, мы потеряем будущее, потому что никогда не было за последнее столетие условий, столь благоприятных для проповеди Евангелия, в том числе и среди молодежи, как сейчас. И здесь я опять прошу вас не упускать этого шанса, иметь в виду эту заботу о молодых людях, ни в коем случае не отталкивать их, не подавлять, как это иногда бывает – появляется молодой человек, а его как в армии начинают «прессовать», «воспитывать», и потом он вдруг исчезает, уходит. Пусть они чувствуют любовь, которая исходит от Церкви, пусть они чувствуют теплоту ваших сердец.

Думаю, что так же важно заниматься общественной, социальной работой. Сегодня люди говорят много слов, в том числе и политики говорят хорошие и красивые слова, но наш искушенный народ не столько слова сегодня хочет слышать, сколько видеть дела. Вот почему в каждом приходе должны совершаться совершенно конкретные добрые дела. Приход, не совершающий добрых дел, не отвечает на призыв Христа Спасителя: «Идите и научите…» (см. Мф. 28:19). Нельзя учить только словами.

Когда мы говорим о развитии социальной работы в Церкви, то многие не знают, что такое социальная работа. А я скажу просто — это добрые дела. Это добрые дела по отношению к прихожанам, как я уже в Одессе говорил, к слабым, больным, одиноким, и не только к прихожанам. Поэтому создание такой приходской системы, которая была бы направлена на совершение добрых дел, является очень важным подкреплением того, о чем мы говорим. Тогда люди видят, что слова духовенства не расходятся с делами, батюшка не только призывает к милосердию, он сам милосердный, он не только просит благотворителей помочь храм построить, но и сам помогает нуждающимся. И если это происходит, то и благотворители становятся другими, они видят, что Церковь становится неким механизмом перераспределения средств, возможностей, богатства от богатых к бедным, к нуждающимся. Всегда так было, и этим всегда была сильна наша Церковь. Может быть, молодые люди, молодое духовенство не знает, что в советское время мы не могли заниматься доброделанием, потому что закон категорически запрещал приходам осуществлять дела милосердия, нельзя было даже одному приходу помочь другому, богатый приход не мог помочь бедному. Но сейчас удивительное время, когда мы можем делать все то, что мы желаем делать в соответствии с нашим призванием.

Поэтому актуальность проповеди, акцент на работе с молодежью и социальная работа в Церкви — вот что сегодня является нашими приоритетами. Это то, что будет менять жизнь людей к лучшему, наполнит внутренней энергией жизнь наших приходов и монастырей и поможет им нести свидетельство о Христе Спасителе.

Думаю, что в каком-то смысле и вопрос единства, который очень актуален для Украины, может и должен быть решен через такую активизацию церковной жизни. В расколе нет благодати, в расколе нет правды, значит, там не может быть спасительной проповеди. Никогда в расколе не будет подлинного милосердия и любви. Почитайте тексты, которые публикуют раскольники. Они исполнены злобы, клеветы, искажения фактов; людям приписывается то, чего они никогда не говорили, в том числе и Патриарху приписывается то, чего он никогда не говорил и о чем он никогда даже не думал. Свой больной мир, свои болезненные фобии эти люди распространяют на весь мир.

Церковь, где пребывает благодать Божия, где святые, должна быть абсолютной противоположностью всему этому. Мы должны быть общиной любви, общиной исцеления и примирения людей; мы должны помогать людям обрести смысл жизни. Наше слово не должно быть словом, исполненным злобы, клеветы и желчи, оно должно быть словом любви, обращенным к миру. Вот тогда люди сердцем своим будут безошибочно делать выбор, как они его делают уже сейчас (это совершенно очевидно) и как они делали его в 1920-е годы, когда возник обновленческий раскол; тогда небольшое количество храмов святителя Патриарха Тихона было переполнено людьми, а открытые во множестве обновленческие храмы стояли пустыми. Дай Бог, чтобы и мы таким же образом работали для устроения церковного единства!

Я хотел бы всем вам, мои дорогие, пожелать помощи Божией, крепкой веры, искренней, сердечной, горячей. Соединяйте всегда свою молитву с размышлениями, размышляйте над словом Божиим, думайте о том, как вам лучше это слово передать людям, подавайте пример добродетельной жизни, и вокруг вас, по слову преподобного Серафима, спасутся тысячи. Вот вам мой Патриарший приказ. Да хранит вас Господь!

[July]

Вечером 24 июля 2010 года в здании Дворца студентов Днепропетровского национального университета имени Олеся Гончара состоялась встреча Святейшего Патриарха Кирилла с преподавателями и учащимися вуза.
Его Святейшество выступил с лекцией, посвященной теме взаимоотношений религии и науки, а также ответил на вопросы студентов.



Уважаемый Дмитрий Владимирович, уважаемый Николай Васильевич, Ваше Высокопреосвященство, Владыка Ириней, Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства, дорогие участники этого высокого собрания!

Хотел бы от всего сердца поблагодарить Днепропетровский государственный университет за высокую честь, которая мне оказана. Я уже говорил неоднократно в подобных случаях, что как человек, вышедший из академической среды, с очень большим уважением и признательностью отношусь к академическим наградам.

Научное сообщество, если и предоставляет награду, то всегда после трезвого размышления. И поэтому всякое внимание со стороны научного сообщества меня глубоко волнует и вызывает чувство благодарности, которое я хотел бы сердечно выразить Вам, Николай Васильевич, и в Вашем лице Ученому совету Днепропетровского государственному университета и всем, кто принял участие в этой очень трогательной для меня церемонии. Благодарю вас сердечно.

В таких случаях предполагается произнесение некоего доклада или сообщения лицом, на которого возложены регалии и которому присвоено почетное звание. Я не буду вас утомлять долгими рассуждениями и, тем более каким-то научным докладом, да и физически я не был способен такой текст подготовить. Поэтому хотел бы просто вслух вместе с вами поразмышлять на тему, которая не может не волновать людей, имеющих отношение к науке. Нам всем хорошо известен лозунг «Знание — сила». И поскольку в современном обществе наука — это и знание, и сила, и часто даже власть, поскольку роль науки в современном технократическом обществе во многом превышает влияние остальных сегментов общественной жизни, то хотелось бы поговорить именно о науке. Я не являюсь светским ученым, и потому мой разговор на эту тему будет связан, конечно, с разговором о вере.

В истории противостояние веры и знания, науки и религии хорошо известно, а среднее и старшее поколения помнят это по своему жизненному опыту. В Советском Союзе эти две сферы духовной жизни человека были разведены на такое расстояние, что даже помыслить о преодолении этой пропасти было невозможно. Наука отождествлялась с прогрессом, научный взгляд на мир считался единственно верным. С наукой связывалось усовершенствование общественных отношений, развитие экономики, национальной жизни. Религия же в лице Церкви представлялась как явление рудиментарное, по ошибке, по недомыслию, из-за отсутствия образования дошедшее до нашего просвещенного века. Она мыслилась как некая сфера обскурантизма, которая, по мнению тогдашних руководителей и многих ученых, мешала развитию общественной жизни людей.

Был достаточно примитивный подход к тому, как следует избавиться от религиозных пережитков, — а именно так, как нечто, принадлежащее прошлому и по недоразумению дошедшее до нашего времени, характеризовалась религия. Для того чтобы этот «пережиток» изжить, необходимо было образование. Именно поэтому, когда началась мощная, организованная и поддержанная государством атеистическая работа в советской России, а потом и в Советском Союзе, главный упор делался на образование.

Установка была такой: религиозные знания — это результат непросвещенности людей. Вот не знают люди законов природы, законов механики — таких ясных и простых, при помощи которых можно описать все мироздание, не знают прогрессивной марксистской философии, которая содержит в себе все ответы на все вопросы бытия, начиная от начала мира и кончая концом.

Ведь что такое учение о коммунизме? Это учение о Царствии Божием, только без Бога. Все охватывала собой эта идеология, которая называлась научно обоснованной и единственно верной, — ну где же тут место религии?

Развитие образования, предполагающее мощное идеологическое атеистическое влияние, должно было веру из общества убрать. Но что же получилось? Да, действительно, в дореволюционной России была крепка вера, и было много неграмотных людей. Хотя к XX веку таких осталось уже и не так много, но все же были люди, вообще не умевшие читать и писать. И вот, очень быстро справились с неграмотностью: все научились читать и писать, пошли в школы, в рабфаки, в институты, потом в университеты. Не просто среднее образование в стране поголовным было, но был и высокий процент людей с высшим образованием. Казалось бы, по прогнозам, всякая религиозность в стране должна исчезнуть. Ведь не таким глупым был Хрущев, когда говорил: «Я вам покажу по телевизору последнего попа». К 1980-му году построим коммунизм, а в коммунизм с верой войти нельзя, там светлое будущее, там уже наша атеистическая эсхатология. Как же туда с верою, с этими обузами, с этими тюками прошлого?

И вот что удивительно: нынешнее молодое поколение уже, наверное, даже не знает, что Никита Сергеевич предполагал к 80-му году коммунизм построить. Многие точно не скажут, кто такой был Никита Сергеевич. При этом вместо трех-четырех десятков храмов в Днепропетровской области сейчас несколько сотен приходов, а мы с вами встречаемся в университете, и не потому, что кто-то приказал Ученому совету удостоить Патриарха ученой степени. Есть некая внутренняя потребность, а значит, есть приятие того, что Церковь говорит, даже с точки зрения критического, научного подхода. Хотя, — я отдаю себе в этом отчет — конечно, не все члены Ученого совета люди верующие, есть уважение к религиозной точке зрения, по крайней мере как к альтернативной.

Главный лозунг атеизма, предполагающий, что образование изгонит религиозную веру, провалился. И если говорить о возрождении веры на всем постсоветском пространстве, следует отметить, что двигателем этого возрождения оказались интеллектуалы. Сохранялась народная вера, всегда сохранялась, но вот двигателями возрождения были действительно интеллигентские круги крупных городов, в том числе таких, как Днепропетровск.

Наш исторический пример полностью разрушает классическую концепцию противопоставления науки и религии, веры и знания. Научное знание не исключает религиозного представления о жизни. На вопрос «почему» ответ прост: точно по той же причине, по которой научное знание не исключает эстетических потребностей людей — искусства и всего того, всего того, что нельзя изложить на языке математики или иных точных наук. Наука никогда не может заменить собой любовь, наука не может подменить совесть, наука не может заменить эстетическое чувство. Мир был бы страшным, если бы в нем присутствовало только научно-техническое измерение. Это было бы не человеческое общество, а какое-то общество-киборг. Когда нам рисуют страшные футуристические картины полностью бездуховной человеческой цивилизации, то как раз чаще всего и говорят о некой цивилизации киборгов, существ, лишенных человеческого измерения, человеческой души.

И наука, и религия — очень важные стороны человеческой жизни, так же, как искусство, нравственная сфера жизни. И поэтому вне зависимости от того, верит человек в Бога или не верит, сегодня абсолютное большинство людей признают законным существование религиозного измерения человеческой жизни и с уважением относятся к религиозному выбору людей. Все больше и больше ученых становятся крепкими в вере людьми, в сознании которых происходит некий синтез научного и религиозного.

Я благодарю Бога за то, что мне приходилось встречаться с такими людьми. Я не буду называть этих современных деятелей науки, потому что не согласовал с ними саму возможность упоминания публично их имен, но поверьте мне — это выдающиеся ученые постсоветского пространства и не только.

А вот об одном таком ученом я уже говорил публично. Он скончался, и поэтому можно смело вспомнить его имя. Это знаменитый академик Александр Александрович Баев, видный представитель биологической науки в Советском Союзе. Я с ним познакомился в 1983 году. Это было в столице Нидерландов, он и я приехали туда по приглашению Свободного университета города Амстердама, где проводились очень интересные международные слушания о ядерном оружии: что означало развитие ядерных военных технологий в то время, когда мир балансировал на грани войны. Идея заключалась в том, чтобы выслушать ученых, а потом выслушать представителей Церкви и соотнести их позиции. И вот тогда я и познакомился с этим человеком. Он много страдал, много лет находился в заключении, потом вышел на свободу, блестяще закончил образование и стал выдающимся ученым. Это было советское время, и то, что он мне тогда сказал, открыто и честно, было неким гражданским подвигом. Он мне тогда публично сказал: «Я радуюсь за вас, потому что вы стали священником в самое лучшее время, когда, опираясь на научные достижения, мыслящие люди могут почувствовать присутствие Бога во Вселенной».

При этом он привел пример из своей сферы научного знания: этот ученый говорил об исчисляющемся миллиардами количестве вариантов соотношения химических элементов, которые могли иметь место в процессе генезиса космоса. И только один вариант приводил к зарождению жизни, и именно этот вариант — один из миллиардов — выпал. И вот он сказал, что как ученый не может поверить, что это случайность. Невозможно, разбрасывая вырезанный из бумаги алфавит миллиарды раз, дождаться, чтобы буквы сложились в стихи, а здесь из миллиардов возможностей только одна система могла обеспечить жизнь. И эта система возникла. Для этого ученого Бог был Творцом, Который стоял в самой основе бытия, Который предопределил развитие творения таким образом, что появилась жизнь.

Поэтому для меня опыт общения с учеными был чаще всего очень вдохновляющим и многому меня научил. Но, размышляя о взаимоотношении науки и религии, я сегодня хотел бы сказать не только о том, что говорил академик Баев и многие другие ученые, в том числе и современные. Не только о том, что развитие науки помогает понять: человечество еще слишком мало знает о мире, о космосе, о материи. Здесь я могу сослаться на выдающегося российского ученого, ректора Московского государственного университета академика В.А. Садовничего, потому что он публично говорил то, о чем я сейчас скажу. В одном из своих выступлений он заявил, что только сейчас наука начинает понимать, что она знает меньше, намного меньше двадцати процентов того, что представляет из себя космос. А что такое мир потухших звезд? А что такое то, что ученые называют антиматерией, антиэнергией, антивеществом? Там другой мир, там не работают законы нашего мира. Ну, разве можно игнорировать эти более чем восемьдесят процентов творения? Или можно говорить, что мы все знаем в точности, не зная восьмидесяти процентов?

Мы живем в захватывающее время новых открытий, и я глубоко убежден в том, что в какой-то момент люди начнут даже с научной точки зрения понимать, что такое, например, молитва, что такое связь с Богом. Ведь с точки зрения некоторых памятников святоотеческой письменности Абсолютным Духом является Бог, все остальное имеет некую степень материализации: ангелы, демоны и, конечно, молитва. Сейчас у нас нет ни приборов, ни способов измерить, узнать это. Но может быть, когда-нибудь, если Богу будет угодно, наука прикоснется к этому.

Но помимо того, что мы живем в удивительное время, когда больше всего оснований для некоего синтеза, для некоего целостного видения мира, который включал бы научное и религиозное измерения, есть нечто такое, что очень роднит сам научный поиск и религиозную жизнь. И здесь я хотел бы сказать, может быть, о несколько неожиданных, но очень важных вещах, потому что между наукой и религией родства и схожести гораздо больше, чем противоположностей. Наука, как и вера, требует добродетелей. Кто-то может усомниться и сказать: «Да ну, при чем здесь добродетели? У нас компьютер, у нас расчеты, формулы, и какая разница, добродетельный ли человек осуществляет эти расчеты?» Я постараюсь доказать, что наука связана с добродетелью.

Для начала хотел бы просто поставить такой вопрос: возможна ли наука без критического отношения ученого к самому себе? Если ученый не хочет видеть ничего кроме того, что он открыл и до чего он дошел, если для него не существует иной правды, кроме собственной, если ему кажется, что он истина в последней инстанции, — разве может в таком мироощущении развиваться научное исследование?

Вот, кстати, в чем была проблема марксизма, почему рухнула эта стройная философская система, которая вообще была уникальной за всю почти историю человеческого рода, поскольку отвечала на все вопросы бытия, — от возникновения мира до эсхатологии? На основе этой теории строились человеческие сообщества, развивалась экономика, научные институты работали, тысячи людей защищали кандидатские и докторские диссертации. Почему все рухнуло? А потому что было абсолютно ложное и не свойственное науке самопонимание: мы истина в последней инстанции, единственно правильная и научно обоснованная. И эта философия рухнула в одночасье, когда упали государственные подпорки, ее поддерживавшие.

Сократ в свое время сказал: «Я знаю только то, что я ничего не знаю». Очень может быть, это гиперболизированное выражение, но оно несет в себе огромный потенциал: если я не знаю, я хотел бы знать, я должен знать, я должен найти ответы на вопросы о том, чего я не знаю. Именно на этом, собственно говоря, основываются наука и образование. Образование — это, в первую очередь, ответы на вопросы, ответы, которых еще вчера у тебя не было. Если студент скажет: «Я все знаю», он просто должен проститься со своим учебным заведением. И хотя студенты этого, может быть, опытно не переживают, они постоянно проходят через некий опыт ограничения своей гордыни, принимая то, что им говорит профессор или преподаватель. А если этого опыта ограничения собственной гордыни, если этой открытости нет, то нет учебного процесса, точно так же, как нет и научного поиска. Всякая гордыня и высокомерие, особенно интеллектуальное высокомерие, безобразно тем, что является стопором в развитии научного знания.

А что такое ограничение гордыни? Существует ясное определение понятия противоположного гордости — это смирение. Смирение – условие научного поиска. Если у ученого нет смирения, нет осознания своей неправды, ограниченности, если нет готовности пересмотреть собственные взгляды, что называется, «наступить на горло своей песне» под воздействием фактов и доказательств, то нет и научного поиска. Ну, а если человек изобрел что-то, создал теорию, гипотезу, и вдруг его коллега доказывает, что она не верна? Кстати, это часто происходит на ученых советах, когда выступает один ученый, говорит что-то, потом его поправляют. В научном сообществе без такой дискуссии вообще немыслимо общение ученых. Почему всегда язык ученого более сдержан, чем язык человека, не дисциплинированного научной мыслью? Потому что он двадцать раз подумает, стоит ли ему в присутствии коллег вот это брякнуть, или надо еще чуть-чуть посчитать, потому что какой-нибудь сидящий рядом скромный профессор или доцент может и поправить: «А вот здесь вы просчитались, уважаемый коллега, и выводы должны быть совершенно другие».

Если ученый не может принять другой точки зрения, не может быть и научного движения вперед. А что значит принять другую точку зрения? Это значит признать, что не прав, а если перевести в систему церковную, религиозную, — это значит покаяться, покаяться в своей ошибке.

Таким образом, мы рассмотрели смирение и покаяние как факторы научного исследования, научного поиска, научной жизни. И если вы уберете эти два фактора, не будет научного развития. Будет просто борьба самолюбий, и ничего толкового из этого не получится. В конце концов, величайшая мудрость заключается в словах: «Я заблуждался, это моя ошибка». Замечательно сказал в свое время Цицерон: «Человеку свойственно ошибаться, а глупцу свойственно настаивать на своих ошибках». Так вот, без смирения и покаяния глупец будет настаивать на своих ошибках и тормозить научное развитие.

Сознание формируется под влиянием различных факторов. Как в нашем компьютере открываются «окна», так происходит моментальная смена планов. Наверное, ученые просчитают когда-нибудь, как внутренняя наша матрица — культурная, идеологическая — влияет на преломление информации, которая идет в наше сознание. На нас всегда надеты «очки» – «очки» нашей натуры, нашего эмоционального уровня, нашей образованности, нашей культуры. И для того, чтобы человек был способен к объективному научному исследованию, он должен быть интеллектуально и нравственно честным перед собой и другими, в том числе он должен быть способен во имя этой честности отказаться от того, что дорого, отказаться от самого себя, от счастья своей внутренней жизни. А ведь это подвиг самоотречения, аскетический подвиг.

Последнее, о чем хотел сказать: прошло ведь время выдающихся гениальных ученых-одиночек, хотя и сейчас один есть — Григорий Яковлевич Перельман из Санкт-Петербурга относится к таким поразительным ученым-одиночкам. Однако в основном научные открытия осуществляются большими коллективами людей, где все работают вместе и на выходе, как говорят инженеры, имеется сигнал, созданный усилием всех членов коллектива. А для того, чтобы этот сигнал был действительно эффективным, чтобы он не был «ложным сигналом», требуется построение научного сообщества, установление связей между людьми, опять-таки отказ от своих амбиций, умение принять другого человека если не в свое сердце, то в свой интеллектуальный мир, разделить с ним результаты своего поиска.

Все это можно назвать простым словом «сотрудничество», но это слово ни о чем не говорит, здесь требуется найти какое-то другое определение. Слово «любовь» слишком сильное, но есть моменты, которые являются общими для этих двух слов. Когда человек любит, он жертвует собой, он слушает другого, помогает другому. Если этого нет в научном сообществе, то оно распадается. И, может, в прямом смысле слова это не любовь, но нечто такое, что находится на очень высоком уровне нравственного бытия человеческой личности. Вот и получается так, что наука и духовная жизнь человека идут как бы по тем же самым ступенькам: люди поднимаются, используя те же самые инструменты взаимной поддержки.

Как я уже говорил в самом начале, мы живем в особую эпоху — эпоху, когда действительно может формироваться синтез духовного и материального, научного и религиозного. Мы сегодня живем в мире, который дает нам понять, что сам научный поиск, научное творчество имеют много общего с духовной жизнью человека. А ведь иначе и быть не может, потому что и научный поиск, и поиск духовный были запрограммированы Богом, — Он вложил в нас эту программу. И если человек идет по другому пути, он идет против ветра, он идет против Божественного течения, которое не разрушает человеческой свободы: ты можешь идти и даже можешь не чувствовать этого сопротивления, тебе кажется, что ты идешь своим правильным путем. Бог потоком Своего замысла не разрушает человеческую свободу, но само это движение вопреки нежизнеспособно, это движение в никуда.

И величайшим прозрением современности, прозрением, подготовленным в том числе интеллектуальным сообществом нашего постсоветского пространства, вами, мои дорогие, — людьми, обратившимися во множестве к Богу, — и подготавливается, думаю, та эпоха, то время, когда от тезиса и антитезиса человечество переходит к синтезу. Я думаю, что только в условиях этого синтеза и можно построить процветающее справедливое и жизнеспособное общество. Благодарю вас за внимание.



Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы участников встречи во Дворце студентов Днепропетровского национального университета им. Олеся Гончара

Без того, чтобы начать жить по Божию закону, невозможно исправить изъяны современной жизни.

Кривошеин Виталий, доцент Днепропетровского национального университета им. Олеся Гончара:

— Ваше Святейшество! Мы знаем, что это уже третий Ваш визит за последний год. Этот визит проходит во время экономического кризиса. Наверное, этот кризис связан с культурой общества потребления. Мне хотелось бы спросить, Ваше Святейшество, видите ли Вы взаимосвязь между нынешним экономическим кризисом и состоянием духовности нашего общества?

— Конечно, вижу, я об этом много раз говорил. Если позволите, отталкиваясь от Вашего вопроса, я хотел бы еще раз отметить следующую взаимозависимость: огромной ошибкой многих людей является восприятие нравственности лишь как одного из компонентов человеческого бытия. Нравственность — это не только одна из составляющих, это фундаментальная ценность, без которой не может быть человеческой жизни и человеческого сообщества.

Сегодня, выступая на ЮЖМАШе и взирая на изделия, находящиеся в сборочном цеху, я сказал простую вещь: конструкторы закладывают в эти изделия соответствующую программу, в соответствии с которой и летит ракета и работает космический объект. Бог в нас вложил такую же программу — нравственное чувство, которое познается рационально, через конкретный закон. Когда-то этот закон передавался изустно, из поколения в поколение, а во времена Моисея он был просто записан. И сколько бы ни прошло после этого веков, человечество никогда не сказало: нет, это не наш закон, это какие-то инопланетяне, это не соответствует ни нашей природе, ни нашей культуре, это вообще все бред.

Что такое «не убий»? Почему «не убий»? А если надо убить, то почему не убить? Почему «не укради»? Вообще, где тут логика? Если человек один раз живет, если за гробом ничего не будет, если что-то плохо лежит, почему это не взять? Ну, конечно, другой будет страдать, но о чем тут думать-то? Почему же тогда на основании этого закона выстраивается уголовный кодекс и самые страшные статьи за убийство, за хищение в особо крупных размеров? И ведь можно продолжать — все современное законодательство основано на этих принципах. Откуда эти принципы, Моисей, что ли, сидел, думал и написал?

Весь исторический опыт, все мировоззрение людей было сформулировано в этих десяти заповедях. Значит, есть нравственная природа человека, заложенная Богом, в соответствии с требованиями которой человек должен жить, а для того, чтобы человек помимо своего внутреннего субъективного восприятия нравственных истин имел объективное восприятие, дан объективный критерий, письменный закон, слово Божие.

Некоторые считают, что это закон обязателен только для личной жизни, а некоторые — что и для личной не очень обязателен. Но ведь нет, без этого закона не может существовать ни одна область общественных отношений, включая экономику. Если экономика построена на обмане, она нежизнеспособна. Если семейная жизнь построена на обмане, она нежизнеспособна, и так далее. Если человек живет постоянно во лжи, он никогда не будет ни успешным, ни счастливым.

Так вот, современная экономика построена в значительной степени на очковтирательстве, на создании денег из воздуха. Деньги являются эквивалентом человеческого труда и ценностей, которые Бог дал нам: угля, руды, нефти, интеллекта нашего, ноу-хау, физического и духовного труда. Но если сами деньги становятся ценностью, которыми торгуют; если каждое предприятие выпускает свои собственные деньги в виде акций, которые поступают на столичный рынок и превращаются в никому не понятные ценные бумаги, которыми можно торговать и спекулировать; если на этих фантиках зарабатываются миллиарды, не подкрепленные ни трудом, ни реальным капиталом, ни ценностями, — как же такая экономика может существовать? Вот и расплачивается сегодня простой труженик, который ценности производит, за весь этот мыльный пузырь, который надо спасать, потому что для всей банковской системы нужны реальные деньги, результат нашего труда. И во всем мире не нашли никакого другого способа, кроме как взять у людей деньги и вложить их в экономику, чтобы ее спасти.

Сейчас вроде бы что-то получилось, но я глубоко убежден: экономическая система должна быть принципиально изменена таким образом, чтобы она была справедливой, чтобы деньги и капитал являлись эквивалентом и выражением реального труда и реальных ценностей.

Но при чем тут нравственность? А при том, что законами все отрегулировать невозможно, можно написать прекрасные кодексы законов, но люди все равно будут обманывать и государство, и друг друга. Без того, чтобы начать жить по Божиему закону, невозможно исправить изъяны современной жизни. Примечательно, что к этой мысли сегодня приходят не только священнослужители, религиозные мыслители и философы, но и многие политики. Очень важно поддержать этих политиков, в том числе западных, которые вдруг заговорили таким пророческим голосом. Не все их поддерживают, кто-то из их коллег отрицает правомерность этих суждений, но как приятно слышать правду, в том числе и от политиков!

Нет ничего случайного, мы не случайно переживаем сейчас этот экономический кризис, лучше его сейчас пережить, чем позже, когда накопятся бездны пустых, ничем не подкрепленных денег и рухнет мировая экономика. Но очень важно здесь сильное и ясное свидетельство Церкви, и мы делаем все для того, чтобы ее голос в отношении экономического кризиса слышали во всем мире.

Самое великое сокровище украинского народа — это его религиозное чувство, яркое, сильное, мужественное и жертвенное

Анна Черепко, студентка Днепропетровского национального университета им. Олеся Гончара:

— Ваше Святейшество, Ваша пастырская деятельность вызывает огромный интерес на всем пространстве Русского мира, и каждая из составляющих частей этого пространства отличаются определенным своеобразием, а может быть, даже предназначением. В связи с этим хочу задать вопрос: какие наиболее характерные черты духовного образа современной Украины Вы отметили бы?

— На этот вопрос мне легко и радостно отвечать. На Украине происходит много хорошего, и это вселяет оптимизм. Как мне кажется, политическое развитие последних месяцев заслуживает положительного отношения и положительной оценки, как и изменения в экономике. Сегодня я был на ЮЖМАШе, беседовал с руководством, с людьми, которые там работают, — есть замечательный настрой, действительно прекрасные идеи в сотрудничестве с Россией производить совершенную космическую технику, средства транспорта, тракторы и многое другое. Все это, конечно, заслуживает положительной оценки.

Но самое великое сокровище украинского народа — это его религиозное чувство, яркое, сильное, мужественное и жертвенное. Мало таких мест на земле, где люди молятся так же, как молятся на юге Русского мира. Кто-то из моих родственников, увидев по телевизору богослужение в Одессе, позвонил мне и сказал: «Не приезжай больше никогда на Украину в июле, ведь тысячи людей стоят на такой жаре и не уходят!»

Эта телекартинка показала на весь мир тысячи людей, стоящих на жаре, в духоте и молящихся. Какие глаза! Как светятся лица! Каким же нужно быть сильным человеком, чтобы так стоять и молиться, не просить бутылку с «Пепси-колой», а стоять и молиться! Вот в этом сила нашего Русского мира. И в Украине это религиозное чувство настолько ярко выражено, что оно, по моему скромному мнению, является самым великим сокровищем украинского народа.

Там, где Церковь продолжает настаивать на Божией правде, даже входя в культурный конфликт с окружающим миром, там все больше и больше позиция Церкви вызывает интерес и симпатию

Елена Макаренко, доцент кафедры социологии Днепропетровского национального университета:

— Ваше Святейшество, Русская Православная Церковь, как известно, имеет многовековой исторический опыт общения с исламским миром, который переживает сейчас мощный духовный ренессанс. Мы видим, что неуклонно возрастает количество мусульманского населения в Европе, России, Украине. Ведет ли Церковь диалог с духовными лидерами ислама?

— Да, ведет — это краткий ответ.

А если Вы мне позволите немного порассуждать на тему отношений с исламом, то я хотел бы сказать вот о чем. В западных странах некоторые люди бьют тревогу по поводу распространения ислама, причем он распространяется не только посредством миграции, то есть приезда в западноевропейские страны исламского населения, но и через обращение в ислам европейцев. Отчего это происходит?

Это реакция на глубочайший кризис западного христианства. Если вера и Церковь перестают четко и ясно говорить людям, что есть добро, а что — зло, они перестают быть нужны. Если богословие становится служанкой светской философии, политкорректно обслуживая современную философскую и политическую моду, то оно перестает быть нужным. Такое богословие остается богословием в ученых кабинетах, в узком кругу элиты, но оно не затрагивает сердца миллионов людей. И то, что сегодня пустеют, например, протестантские храмы Западной Европы, является результатом этого глубочайшего кризиса в западном христианстве, в первую очередь, в протестантских конфессиях.

А потребность-то есть. Многие, кстати, становятся православными, сейчас наблюдается рост Православия в мире, и не потому, что оно политкорректно приспосабливается, — там, где Православие приспосабливается, оно немедленно вырождается, трансформируется, превращается в небольшое гетто. Но там, где Церковь продолжает настаивать на Божией правде, даже входя в культурный конфликт с окружающим миром, там все больше и больше позиция Церкви вызывает интерес и симпатию. Конечно, всегда найдутся люди, которые, как некогда коммунисты, скажут: «Вы — пережиток прошлого. Ну почему вы не признаете гомосексуальные браки? Почему вы считаете, что свободный секс — это плохо?» Но если Церковь перестанет грех называть грехом, она перестанет быть нужной людям. Совесть можно разбудить тогда, когда вы говорите: «Это грех, это против Бога, Господь тебя накажет, подумай, что ты делаешь». Только такая логика заставит человека задуматься.

Конечно, многие снисходительно усмехнутся, отвернутся от такой проповеди. Но разве от апостолов не отворачивались язычники? «Послушаем тебя в другое время», — говорят апостолу Павлу в Ареопаге (Деян. 17:32), — мол, он пришел говорить глупости, а они — цвет эллинской мудрости. Мы все это проходили, все это было в истории Церкви. Поэтому — «проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием» (2 Тим. 4:2).

Интерес к исламу в западноевропейских странах очень часто порождается конкретной этикой исламской традиции, ее бескомпромиссностью. Что касается наших отношений с исламом, то в России, на Украине, на всем постсоветском пространстве у нас нет напряженных конфликтов, потому что есть общие темы для беседы, общие озабоченности — это сохранение религиозного фактора в человеческой жизни, это вопросы нравственности, вопросы защиты среды человеческого обитания и многое другое. Поэтому мы ведем диалог с исламом, но не для того, чтобы, как многие подозревают, создать общую религию, «сверхцерковь». Богу было угодно, чтобы мы родились православными, и мы ими должны быть. Наша задача — быть верными своей вере и в этой вере совершенствоваться, и тогда наш голос будет понятнее честным, благочестивым представителям других религий.

Мы не стремимся к доктринальному сближению, мы пытаемся создать платформу для выражения совместной озабоченности относительно того, что происходит в современном мире. И можно сказать, что этот диалог сейчас идет с большим успехом.

Православные и католики должны дорожить общим пониманием проблем и совместно развивать общее свидетельство о христианских ценностях перед лицом современного нерелигиозного общества

Олег Таибов, председатель студенческого совета Днепропетровского национального университета:

— Важнейшим фактором развития геополитических и геокультурных процессов являются взаимоотношения Православной и Католической Церквей. Каковы перспективы их дальнейшего взаимодействия?

— С приходом Папы Бенедикта XVI многое изменилось в положительную сторону. Его публичные выступления соответствуют нашему пониманию нравственности, семейных ценностей, проблем международных отношений. Это вселяет некую надежду на то, что появляется очень много общего в той позиции, которую христиане должны совместно исповедовать перед лицом внешнего мира.

У нас сохраняются богословские расхождения, и весьма существенные, а также каноническая структура отличается. К сожалению, на местах возникают конфликты, мы знаем такое неприятное явление, как прозелитизм, когда католические братья всеми силами пытаются обратить православных в свою веру. Эти моменты омрачают отношения, но на фоне этих местных проблем возрастает понимание общности подхода к тем глобальным вопросам, перед которыми стоит сегодня человечество. И это очень важно.

Когда Православная Церковь на форумах ООН, ЕС, Совета Европы отстаивает ту или иную позицию, то ее голос воспринимается как голос Востока. А вот когда мы договариваемся и выступаем вместе с Католической Церковью — это серьезный сигнал светскому обществу о том, что христиане Востока и Запада по той или иной проблеме имеют общую точку зрения. Я думаю, мы должны дорожить этим общим пониманием проблем и совместно развивать общее свидетельство о христианских ценностях перед лицом современного нерелигиозного общества.

[July]

25 июля 2010 года, в ходе пастырской поездки по Украине, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл прибыл в Киев — мать городов русских.

26 июля 2010 года в ходе посещения Украины Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом в древнем Софийском соборе Киева был совершен молебен. В этот же день в Успенской Киево-Печерской лавре под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла состоялось заседание Священного Синода Русской Православной Церкви.

27 июля 2010 года, в канун дня памяти святого равноапостольного великого князя Владимира, во Святом Крещении Василия (†1015), Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и Блаженнейший митрополит Киевский и всея Украины Владимир совершили молебен у памятника Крестителю Руси на Владимирской горке.



27 июля 2010 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл ответил в Киеве на вопросы корреспондента украинской телекомпании «Эра».

— Ваше Святейшество, спасибо Вам огромное за уделенное нам время. Позвольте коротко спросить Вас о том, о чем Вас не спросили бы в общей аудитории. Сам Патриарх и его действия в определенной степени являются новостным поводом, то есть можно сказать, что он ньюсмейкер для СМИ. Чаще всего это официальные мероприятия, формальные хроники, но это также является неотъемлемым атрибутом новостного мейнстрима. Мне бы хотелось задать Вам вопросы, которые помогли бы нам увидеть в Патриархе человека — живого человека, служащего Богу и людям.

Итак, Вы как пастырь и проповедник посещаете многие места в России и за ее пределами, и особенно за время этих путешествий Вы видите, как много бед и страданий вокруг: брошенные дети и больные старики, процветающая бюрократия и глухой протест народа, пораженная наркоманией молодежь и во многом разуверившиеся люди среднего возраста, я уже не говорю о тех регионах, где открыто льется кровь и гибнут мирные люди. Что делать, как помочь всем нуждающимся? Ведь только Христос мог накормить пятью хлебами пять тысяч алчущих.

— Накормил. Вот это очень важно. Если мы серьезно принимаем христианское послание, если мы реально верим в Бога, то и мы можем накормить.

Вот то, что составляет основу всех моих религиозных убеждений, — это глубочайшая уверенность в том, что Христос вчера, сегодня и вовеки Тот же Евр. 13, 8. И если мы попытаемся, хоть в какой-то мере, жить так, как Он нас учит, у нас не будет всего того, о чем вы сейчас говорите. Потому что, конечно, значительно влияние стечения различных обстоятельств, которые могут ухудшать качество человеческой жизни. Например, эксплуатация, когда одна группа людей притесняет другую группу людей, когда создаются нечестные отношения в торговле. Вот сегодня мир страдает от того, что есть богатые страны и бедные. Это как бы внешний фон, внешние факторы влияния на человеческую душу. Но ведь в конце концов даже эти макрополитические и макроэкономические условия жизни — они-то создаются людьми, их же не из космоса нам сюда экспортируют! Это результат нашей деятельности. Все исходит от человеческого сердца, человеческого ума. Если мир научится жить по Евангелию, то тогда не будет этих проблем. Но для этого каждый человек должен взять на себя обязательства жить по Евангелию, слышать слово Божие, стараться применять эти нормы евангельской этики к своей собственной жизни. И тогда, став министром, такой человек подумает: а следует ли ему свое служебное положение использовать так радикально и экстремально для личного обогащения, что от этого страдают многие другие? Или напротив, став богатым бизнесменом, такой человек подумает: да, мне Бог вручил эти богатства… Вручил, но это не твои богатства, ты во мгновение все можешь потерять вместе со своим здоровьем, семьей, даже жизнью. И если тебе Бог вручил эти богатства, научись ими правильно пользоваться. Если ты живешь только для себя — ты согрешаешь пред лицом Божиим. Вы представьте себе, если чиновники не будут брать взяток, если они будут реально сознавать ответственность за жизнь людей, которая в какой-то степени зависит от их профессиональной деятельности; если богатые люди научатся разделять ресурсы; если простые люди научатся честно трудиться, дисциплинированно, не ожидая благ от кого-то, а по заповеди Божией — трудиться, чтобы кормиться своими руками…

Я могу перечислять долго разные жизненные ситуации и разных персонажей, упоминание которых, может быть, проиллюстрировало мою мысль, но самое главное — это жизнь по Евангелию. Ради этого существует Церковь, Бог нам приказал, чтобы мы несли Его учение людям. И от Патриарха до священника — каждый должен делать только это.

— Если многие из наших общих бед — результат человеческой неправды и греха, то Вы как пастырь, как священник, плачете ли Вы о грешнике, или все-таки сан Патриарха предполагает применить власть, стукнуть посохом? Вы сторонник меча или любви? И часто ли Вам приходится гневаться?

— Я стараюсь посохом не стучать, даже оставаясь наедине, хотя иногда и есть поводы для этого. Слишком много гнева и злобы в человеческом обществе, чтобы она еще и от Патриарха исходила. Но иногда бывает, когда нужно действовать по заповеди Божией, — говорит нам слово Божие: измите злаго от самех себе (см. 1 Кор. 5, 13). Если человек неисправим, если зло является его убеждением, то такого человека нужно отсекать от общин, и как Патриарху мне это приходится делать. Но если речь идет просто о действиях людей, порожденных слабостью, непониманием, человеческими страстями, каким-то заблуждением, то тогда от гнева в устах Патриарха мало будет пользы. Он должен, в первую очередь молиться за этих людей и любовью, нелицемерной любовью исправлять. Не знаю, насколько мне это удается делать, но я очень стараюсь, и я должен сказать, что Бог помогает.

— Мы знаем, и нам хотелось бы быть убежденными в том, что Бог есть любовь, что многие так и верят. Скажите, Вы как священник, как Патриарх, как человек прощаете обидевших Вас? Все-таки человек очень слаб, и когда он совершает ошибки, в мобилизации своей воли простить обидчика — это поступить по Евангелию. Как Вам удается распознать закономерность в поступках ближнего от все-таки искреннего его заблуждения?

— Даже сознательно человека согрешившего или сделавшего мне какую-то неприятность я прощаю с легкостью, причем не отношу это на счет своей добродетели; это, видимо, на генетическом уровне, по природе ко мне перешло. Я очень легко забываю неприятности, прощаю, для меня в личном плане это не проблема. Но еще раз хочу сказать, что это не результат аскетического труда, это, видимо, перешло от родителей по наследству.

— Позвольте тогда Вас спросить прямо: что Вы не смогли бы простить ближнему? Я понимаю, что вопрос звучит несколько категорично, но все-таки все мы люди, и, как учит Церковь, во многом еще слабы…

— Я думаю, что прощать надо все. Но есть один грех, который Сам Христос не простил. Это грех предательства. Иуда не был прощен Богом. Апостол Петр, который не был предателем, а который по слабости своей отрекся от Спасителя, но он не предал, он не пошел, не донес, он не причинил своим поступком прямого зла Господу, находившемуся в тот момент в узах. От его поступка ничего не изменилось — как находился под арестом Спаситель, так Он и продолжал находиться. А вот Иуда, предавая Спасителя, нанес Ему вред. Вот это сознательное предательство человека, который расположен к вам, общаясь с которым, вы воспринимаете его как друга или как близкого, единомышленника, а потом, когда оказывается, что это предатель, это очень сложно простить, хотя все равно прощать надо. Другого пути у нас нет, потому что только прощением и любовью мы можем изменить мир.

— Позвольте поинтересоваться, что Вы любите в этой жизни — цветы, море, горы, лес?.. Где и с кем Вам быть хорошо?

— Ответ будет очень неожиданный. Я люблю все, я люблю жизнь. Я люблю природу, люблю людей, люблю искусство, люблю спорт, но больше всего в жизни я люблю то, чем я занимаюсь, — я люблю Церковь и люблю церковное служение, люблю молитву и люблю размышлять, люблю открывать свою душу Богу, потому что реально чувствую Его присутствие в своей жизни.

— Спасибо Вам. Пусть коротко, но мы сегодня узнали о Патриархе Русской Православной Церкви как о Патриархе-человеке. Нам остается пожелать вам стойкости духа и бодрости сил, ну а нам — спешить творить добро, пока есть время.

— Благодарю Вас.

27 июля 2010 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл дал интервью обозревателю Всероссийской государственной телерадиовещательной компании (ВГТРК) И.Н. Семенову. Интервью вышло в эфир телеканала «Россия-24» 28 июля 2010 года, в День Крещения Руси.

— Ваше Святейшество, завершается Ваша вторая большая Первосвятительская поездка по православной Украине. Как изменилась страна за этот год, и какие самые яркие впечатления Вы отсюда увезете?

— Страна изменилась, и очень изменилась. Чувствуется, что народ, общество Украины входят в полосу стабильности. Нечто подобное ведь происходило и у нас на переломе веков, я имею в виду российское общество. Есть много общего в этом постсоветском развитии многих стран на огромном евразийском пространстве, которое когда-то занимал Советский Союз.

Я радуюсь тому, что наступает период стабилизации, и народ успокаивается, а это означает, что будет больше возможностей для солидарных действий. Выходить из трудного положения, будь то экономическое, социальное, политическое, можно только на основе солидарности, когда люди помогают друг другу идти вперед. Я не столько увидел, сколько почувствовал совершенно иную атмосферу в стране, и это вселяет уверенность в то, что украинский народ уже в ближайшем будущем преодолеет многое из того, что необходимо преодолеть, чтобы построить более справедливую, мирную и процветающую жизнь.

— В этом году Вы посетили некоторые регионы, в которых не были в прошлом году. Чувствуется разница между одесским благочестием и почаевским, например?

— Разницы между благочестием я не почувствовал. Существует, конечно, внешняя разница — может быть, различные культурные влияния испытывали эти территории. Но что касается благочестия народа, оно одинаковое — и на берегах Черного моря, и на Почаевской горе, и во всех других местах. Это настолько яркое и сильное проявление религиозного чувства, что просто душу захватывает. С украинским народом легко молиться, и я думаю, что это самое удивительное и самое выразительное проявление духа народа, который исторически живет в том месте, откуда пошла Русь Святая.

— Вы встречались с представителями практически всех ветвей власти Украины. О чем шла речь?

— О многом шла речь, мы обменивались мнениями о том, что происходит сегодня в Украине. Я делился какими-то своими мыслями, своим опытом, слушал очень интересный рассказ людей, в том числе и очень правильные и разумные мысли относительно устроения жизни украинского общества. Мне это все очень важно как пастырю. Я оцениваю события не с политической точки зрения, я не экономист и не имею возможности делать какие-то экономические анализы. А вот как пастырь, я, конечно, со вниманием отношусь ко всему, что происходит в душах людей, в их сознании. И я удовлетворен уровнем диалога с представителями украинской власти, так же как и с представителями украинской общественности. Мне довелось со многими встретиться: это и местные политики, и представители делового сообщества, и интеллигенция — ученый мир, инженеры, металлурги, — те люди, которые создают реальные ценности.

— Некоторые удивились, что Президент Украины Виктор Янукович, недавно совсем вступивший в должность, сразу получил высокую награду Русской Православной Церкви. За какие заслуги?

— Он получил этот высокий орден в связи с 60-летием. Это важная круглая дата в жизни Виктора Федоровича. И должен вам сказать, что как политик он опирается на православное мировоззрение. Он человек глубоко верующий, и в пределах закона, конституции, как и полагается Президенту, он служит делу духовного просвещения своего народа, конечно, теми средствами, которые присущи его высокому положению. Церковь оценивает эти усилия Президента Украины, и с полной ответственностью и с глубоким удовлетворением я вручил ему этот высокий орден Русской Православной Церкви.

— Ваше Святейшество, Русская Православная Церковь многие общественные начинания сейчас проводит в масштабах всей Церкви. При этом она находится в разных государствах. Нет ли затруднений в связи с тем, что законодательства отличаются в разных странах? Вот, например, Отдел по социальной деятельности и благотворительности сейчас начинает много масштабных общецерковных проектов в России, Украине, Беларуси. Не будет некоторой разницы в реализации этих проектов?

— Может быть, будет какая-то разница, но нам ведь не привыкать. Церкви 2000 лет, а Русской Церкви — 1000 лет. И Церковь проходила через разные политические системы, находилась в разных законодательных полях, выражаясь современным языком. Не всегда то, что можно было сделать в одном месте, легко было сделать в другом месте. Это если оценивать жизнь Церкви по временной шкале.

А если по географической? Конечно, тоже существуют различия. Но самое главное, за что мы сегодня должны благодарить Бога — во всех странах канонического пространства Русской Православной Церкви у людей имеется полная возможность свободно исповедовать веру и жить по-христиански не только в пределах своей личной или семейной жизни, но и проявлять свои христианские убеждения в жизни общественной. Вот это я считаю самым главным. За это мы Бога благодарим.

— Ваше Святейшество, здесь, в Киеве, состоялось заседание Священного Синода Русской Православной Церкви, и в числе прочего было принято обращение к верующим на Украине, находящимся пока, к сожалению, в расколе. В этом обращении нет, к сожалению, каких-то практических рекомендаций по выходу из раскола. А еще за несколько дней до этого меня попросили украинские верующие спросить Вас, какие Вы практические действия посоветуете людям, которые хотят из раскола выйти? Как принести покаяние? К кому обратиться, если это целый приход? Планируете ли Вы какие-то практические рекомендации дать тем, кто хочет вернуться из раскола?

— Во-первых, благодарю Бога за то, что этот процесс уже начался, и тысячи людей приходят к местным священникам, к епископам, многие принимают Крещение, сознавая, что то «крещение», которое было над ними совершено, не имеет благодати Божией. Переходят священники. Но, конечно, все эти переходы не носят пока такого масштабного характера по целому ряду причин.

В первую очередь, люди боятся. Некоторым кажется, что покаяние — это некий суд с присяжными заседателями. Мы каждый день должны каяться Богу. Каяться должны и те, кто считает себя благочестивым человеком, — может быть, они сугубо должны каяться в гордыне духовной; каяться должны и грешники. Преступники, находящиеся в тюрьме, — и те каются. Покаяние — это главная наша духовная сила, через которую каждый из нас становится лучше, и поэтому принесение покаяния не означает публичной «порки», того, чего люди боятся и с чем они не согласны. Потому что многие оказались в расколе просто даже не по своей воле. А кроме того, когда ребенок приходит к родителям и говорит о том, что он сделал что-то плохое, неправильное — разве за этим следует ухудшение отношений в семье? Напротив, родители проявляют любовь и помогают такому ребенку. Церковь, как я это неоднократно говорил, это община исцеления, в которой исцеление получают все, в том числе люди, которые прошли в своей жизни через трагедию раскола.

Поэтому хотел бы обратиться и сказать всем, кто меня сейчас слышит: не нужно раздумывать. Самое страшное — это умереть в расколе. Самое страшное — это лишить себя Божией благодати. Нужно переходить из раскола в Церковь, принимать Таинства и восполнять все то, что было внешним образом получено в расколе, реальным даром Духа Святого, Который передается людям только в Церкви.

И я очень надеюсь, что этот процесс воссоединения людей с единой спасающей Церковью приведет в конце концов к полному исчезновению раскола. Так было не только на Украине, так было в России в свое время, во многих других местах, и Церковь всегда находила в себе силы восстановить единство и полноту благодатной жизни через молитву и покаяние.

— Мы с Вами беседуем в канун дня святого равноапостольного князя Владимира. С этого года в России это государственный праздник, и некоторым представителям гражданского общества это не очень нравится — они говорят, что продолжается клерикализация государственной жизни, таким образом, Церковь вторгается в сферу общественного пространства, которая должна быть секулярна. Что Вы можете ответить таким людям?

— Практически ничего нельзя ответить. Эта позиция граничит с неким бредом. Если мы откажемся от исторического значения Крещения Руси, мы должны отказаться от опорной колонны, опорной основы всей нашей цивилизации, потому что мы как народ сформировались именно под влиянием мощнейшей духовной традиции, начало которой в Крещении Руси. Те люди, которые так говорят, конечно, сами не принадлежат к этой традиции. Это их право. Но у них нет никакого права лишать абсолютное большинство людей исторической памяти. Да это и невозможно.

[July]

28 июля, в день памяти святого равноапостольного великого князя Владимира, во Святом Крещении Василия, отмечается День Крещения Руси.
В этот праздник Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и Блаженнейший митрополит Киевский и всея Украины Владимир совершили Божественную литургию в Успенской Киево-Печерской лавре.



В память о совместной молитве Блаженнейший Владыка преподнес Святейшему Патриарху Кириллу митру. Затем Его Святейшество обратился со словом к Блаженнейшему митрополиту Владимиру:

«Сердечно благодарю Вас, Ваше Блаженство, за Ваши добрые и мудрые слова, но более всего благодарю Вас за подвиг Вашей жизни. Весь Ваш жизненный путь является свидетельством преданности Церкви Божией, любви к своему народу.

Вы плоть от плоти и кровь от крови украинской культуры, украинской духовной энергии и ревности о вере православной. В самые трудные годы Господь благословил Вам возглавить Украинскую Церковь. Господь возводит на высокие свещницы церковного служения людей, которые нужны в данное время и в данном месте, и неслучайно именно Вы в момент кризиса, шатания, искушений, которые постигли православных Украины, взошли на древнюю кафедру украинских святителей, соединяя в своем служении прошлое и настоящее, черпая силы в том великом, едином и могучем прошлом и передавая часть этих сил, этой энергии разрушенным, истерзанным человеческим душам.

Я благодарю Вас и никогда не перестану восхищаться подвигом Вашего служения. Я посещаю эту святую землю с теми намерениями и с теми целями, которые открыто провозглашаются и перед ближними, и перед дальними. Но, к сожалению, враг рода человеческого, имя которого на русский язык переводится как клеветник, возводит клевету и на самое святое и чистое, что только может быть — на пастырское служение, на общую молитву, на слово благовестия.

Нам не следует бояться клеветы, потому что Бог сильнее диавола, но нужно отвечать на некоторые клеветнические измышления, которые направлены на то, чтобы посеять новые плевелы вражды и подозрительности в единой Русской Церкви.

Так вот, всем непонятливым, всем не имеющим слуха, всем потерявшим зрение, всем потерявшим память, я хочу сказать, что слово Церкви — это золото, как и слово архиерея — золото. Церковь никогда не отступается от своих слов, и когда устами Поместного Собора был подтвержден статус самостоятельной в своем управлении Украинской Православной Церкви с правами широкой автономии, то подтверждался он не для того, чтобы его отменить.

Церковь не нарушает своих слов. Но мы знаем примеры, когда церковные служители отказывались от своих слов и вслед за этим гибли духовно сами и других увлекали в пучину. Говорят о том, что Патриарх приезжает в Украину, чтобы ограничить права и возможности Предстоятеля Украинской Церкви. Не для этого приезжает Патриарх на Украину, а для того, чтобы вместе с Предстоятелем Украинской Церкви, вместе с епископатом всей нашей Церкви — с украинцами, россиянами, молдаванами, людьми других национальностей, — свидетельствовать миру, в том числе и здесь, в Украине, о Христе распятом и воскресшем, о Христе, способном дать силу воскресения даже самым великим грешникам.

Вот почему мы еще и еще раз обращаем наши слова к тем, кто находится в расколе. Любовь Христова распространяется на всех, и служители этой любви не могут совершать то, что противоположно слову Божию. А потому мы будем строить отношения с братьями нашими, пребывающими в расколе, с одной стороны, на основе правды церковной, правды Божественной, а с другой стороны — на основе любви. И даже тот, кто больше всех согрешает, не должен терять надежды на спасение, потому что ради всех взошел на крест Спаситель, Он пролили Свою кровь не столько за праведников, сколько за грешников. И потому, когда мы обращаемся к ближними и дальним, даже к тем, кто терзает тело Церкви, мы не говорим пустых слов, мы не говорим загадками, мы не говорим языком дипломатии — мы говорим языком Евангелия.

Снова и снова призываю всех объединиться в едином Теле Христовом, чтобы прославлять имя Божие всем вместе с надеждой на то, что эта общая молитва приклонит ко всем нам милость Божию.

Сегодня, Ваше Блаженство, мы имеем радость праздновать день Вашего ангела. Промыслительно, что Предстоятель Украинской Церкви носит имя равноапостольного князя Владимира. Таких совпадений не бывает. Это не совпадение, это перст Божий, который указывает на Вас как на достойного преемника киевских Предстоятелей Церкви, митрополитов, восходящих к самому князю Владимиру и его равноапостольному подвигу. Вы по имени Владимир, и по житию — равноапостольный, утверждающий единство Церкви и всего наследия Киевской Руси на всех просторах Русского мира, того мира — опять говорю для непонятливых — который не имеет никакого отношения к политике, власти. Это тот мир, где святые единой Церкви, где подвиг равноапостольный живет и действует в веках. Это духовная сила, объединяющая поверх всяких политических разделений, делающая из многих одно целое, одну духовную семью, Церковь Божию, предстоящую Богу с молитвой и надеждой».

[July]

30 июля 2010 года в информационном агентстве «Интерфакс» состоялась пресс-конференция по итогам визита Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кириллом Украины, проходившего с 20 по 28 июля по приглашению Священного Синода Украинской Православной Церкви и ее епархий.

Во встрече с журналистами приняли участие председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин, председатель Синодального информационного отдела В.Р. Легойда, заместитель председателя ОВЦС протоиерей Николай Балашов.



Открывая пресс-конференцию, митрополит Иларион отметил:

«Я, прежде всего, сравнил бы нынешний визит с первым визитом Святейшего Патриарха Кирилла на Украину, потому что по формату они были похожи. Оба посещения были достаточно продолжительными, но очень отличался тот климат, в котором проходил первый визит, от климата, в котором проходил второй. Когда Святейший Патриарх в первый раз ехал на Украину, это воспринималось как событие экстраординарное. До того Святейший Патриарх Алексий II посещал Украину незадолго до своей кончины, а до этого был очень большой 17-летний перерыв… Возможно, это было связано с какими-то политическими обстоятельствами, но как бы там ни было, можно сказать, что на Украине отвыкли от Патриарха.

Когда Святейший Патриарх Кирилл приехал на Украину в первый раз, это, конечно, вызвало очень большой интерес, но в то же время было и определенное напряжение со стороны тех людей, кто не заинтересован в усилении присутствия канонической Православной Церкви на Украине. Это, прежде всего, представители раскольничьих групп и некоторые националистические политические партии. Сама политическая обстановка на Украине была тогда нестабильной, и визит проходил в достаточно напряженной атмосфере. Тем не менее, мы помним, что уже тогда абсолютно доминирующей тональностью визита было восторженное восприятие огромным количеством народа своего Патриарха, который приехал посетить Украину и помолиться со своей паствой. Уже тогда Святейший Патриарх говорил о том, что он приезжает на Украину не как гость, не как иностранный гражданин, а как Предстоятель крупнейшей на Украине религиозной организации, как Предстоятель той Церкви, к которой принадлежит большинство населения Украины.

Настоящий визит Святейшего Патриарха проходил в гораздо более приятной политической атмосфере. Прежде всего, следует констатировать, что после избрания В.Ф. Януковича на должность Президента Украины в стране наблюдается определенная политическая консолидация. И резко снизилась та демагогическая тональность, с которой некоторые политики обсуждали актуальные вопросы, связанные с религиозной жизнью. Это положительное развитие в политической сфере не могло не сказаться и на общей тональности визита.

Когда Святейший Патриарх прибыл на Украину, его спросили о цели визита. Он ответил, что никакой цели нет. Это регулярное Первосвятительское посещение Патриархом своей канонической территории. И всякий раз Святейший Патриарх подчеркивал, что он не является «послом» Российской Федерации; он является послом Святой Руси, а Святая Русь — это то духовно-культурное пространство, которое создавалось на протяжении более десяти веков. Его колыбелью и сердцевиной является именно Киев, где Патриарху как Предстоятелю Православной Церкви, объединяющей народы Русского мира, принадлежит ключевая и первенствующая роль.

Я думаю, что это доброе настроение, которое Патриарх своими словами и молитвой вносил в украинское общество, передалось всему украинскому народу и определило общую атмосферу визита.

Святейший Патриарх намерен регулярно посещать Украину. В этом смысле, я надеюсь, его визиты перестанут быть экстраординарными событиями. Они всегда будут привлекать внимание людей, внимание прессы, но не должно быть никакого нездорового ажиотажа вокруг таких посещений.

Хотел бы отметить, что одним из лейтмотивов пребывания Святейшего Патриарха Кирилла на Украине была тема преодоления раскола. Как известно, раскол существует на Украине уже около двадцати лет. Это незаживающая рана на теле украинского Православия, и Его Святейшество, обращаясь к разным аудиториям, неоднократно говорил о пагубности раскола и о необходимости его скорейшего преодоления. 26 июля в Киеве состоялось заседание Священного Синода Русской Православной Церкви, и было принято обращение к православным Украины, пребывающим в расколе, которое содержит призыв к возвращению в каноническую Церковь.

Раскол нанес очень тяжелые раны людям. Он прошел через судьбы людей, он разделил человеческие семьи. Раскол отторгает людей от Церкви, лишает их возможности причащаться от единой Чаши с православными христианами, посещать общие святыни. В последнее время мы получаем информацию о том, что многие из священнослужителей и мирян, находящиеся в расколе, осознают пагубность пребывания в нем и желают воссоединиться с канонической Церковью. В этом обращении говорится также и о том, что очень страшно жить в расколе, но еще страшнее умереть вне Церкви, и что, к сожалению, за прошедшие годы много людей уже ушли из жизни. Мы говорим о том, что не следует откладывать покаяние, в нем нет ничего унизительного. Покаяние — это естественный процесс возвращения в Церковь тех, кто от нее отпал.

Был дан и ответ на вопрос о признании крещения в случае возвращения раскольников в каноническую Церковь: в этом случае сама Церковь будет иметь суждение о способе принятия их в свое лоно, и вопрос о признании Таинств может решаться только в этой перспективе. Иными словами, пока речь идет о пребывании в расколе, никакого признания Таинств нет и быть не может, потому что раскол — это не Церковь, и «таинства», совершаемые в расколе, являются безблагодатными, они лишены спасительной силы. Но если речь идет о возвращении в Церковь, то история знает случаи, когда Церковь признавала те или иные «таинства», совершаемые в раскольничьих сообществах, в частности, крещение. Мы не говорим о том, что такое признание будет иметь место; мы свидетельствуем, что сама Церковь рассудит о способах принятия.

Мне думается, что это обращение является квинтэссенцией всего того, что говорилось за время пребывания Святейшего Патриарха Кирилла на Украине по теме раскола. Святейший Патриарх придает очень большое значение скорейшему уврачеванию раскола. Однако усилия Святейшего Владыки в этом направлении встречаются с определенным непониманием и сопротивлением со стороны руководства раскольничьих групп. В частности, структура, возглавляемая лже-патриархом Филаретом, агрессивно отреагировала на визит Предстоятеля Русской Православной Церкви и обращение Священного Синода, но я думаю, что подобная реакция не может быть путем к диалогу. Путем к диалогу может быть только спокойное пастырское слово. Именно такое пастырское слово было обращено Святейшим Патриархом Кириллом к тем, кто пребывает в расколе.

Думаю, что визит Святейшего Патриарха на Украину был очень значимым событием. Не случайно он очень широко освещался, и Святейший Владыка не только своими мудрыми словами, но и всем своим обликом, тем вдохновением, с которым он говорит и с которым совершает богослужение, произвел очень большое впечатление на огромное количество людей. И я надеюсь, что этот визит послужит дальнейшей консолидации украинской нации, сближению между народами России и Украины и уврачеванию тех ран, которые были нанесены украинскому Православию за последние годы».

Заместителю председателя ОВЦС протоиерею Николаю Балашову был задан вопрос о том, можно ли считать, что обращение Святейшего Патриарха и Священного Синода не возымели действия, если один из лидеров раскольников публично отверг предложенный путь — покаяние. Отец Николай ответил:

«Обращение Священного Синода Русской Православной Церкви не адресовано религиозной организации, которая называет себя «Киевским Патриархатом» и которая не признана ни одной из Поместных Церквей. Оно обращено к людям, которые находятся вне единства с канонической Православной Церковью. Ожидать какой-то позитивной реакции на это обращение от руководства «Киевского патриархата», на мой взгляд, не приходится.

Другое дело, что очень многие люди, которые находятся вне канонической Церкви, за год, прошедший с первого посещения Украины Святейшим Патриархом, уже стали серьезно задумываться о своем возвращении в Церковь. Таких обращений поступало много. Некоторые приходы, а в ряде областей и сразу несколько приходов «Киевского патриархата» уже вернулись в лоно Церкви вместе со своими священниками. Мы знаем, что и целый ряд вождей раскола тоже думали и думают о своем возвращении. К сожалению, как уже рассказал во время пребывания Святейшего Патриарха на Украине владыка Иларион, смерть остановила на пороге этого события бывшего митрополита львовского Андрея Горака из так называемого «Киевского патриархата». Велись собеседования и с рядом других отделившихся от Церкви структур.

Святейший Патриарх сказал, что у нас нет никакой специальной стратегии в земном, политическом смысле этого слова, направленной на преодоление этого раскола. Он подчеркнул, что наша стратегия — это стратегия молитвы, и мы считаем, что не политическими усилиями, а волей Божией раскол будет преодолен, и что Церковь в этом смысле должна быть антиподом раскольничьих организаций — она не может прибегать к таким средствам, как агрессивная полемика, оскорбления, искажения фактов; этот путь для Церкви закрыт. Мы будем с расколом бороться по-другому, и Божия правда в конце концов победит».

Журналисты спросили отца Николая, присутствует ли в последние годы растущая динамика перехода из «Киевского патриархата» в каноническую Церковь. Заместитель председателя ОВЦС ответил:

«Она присутствует. Надо сказать, что многие из деятелей раскола давно хотели вернуться, но очень откровенно говорили о страхе, который они испытывают, в том числе о страхе за свою физическую жизнь. Последние события заставляют задуматься о том, что эти опасения далеко не беспочвенны. Я имею ввиду непонятную смерть Андрея Горака, который возглавлял крупнейшую епархию так называемого «Киевского патриархата» во Львове. Во время Патриаршего визита так же внезапно и при непонятных обстоятельствах скончался Феодосий Пецина, один из деятелей «Украинской автокефальной православной церкви» в том же львовском регионе».

Продолжая сказанное отцом Николаем, председатель Синодального информационного отдела В.Р. Легойда подчеркнул:

«Реальная ситуация, которая сложилась сегодня в так называемом «Киевском патриархате», позволяет нам со всей уверенностью говорить о том, что заявления и обращения, которые сделаны официальными лицами этой организации, не отражают реальных настроений верующих людей. Это мы знаем и это мы можем подтвердить исходя из имеющихся обращений, а также, судя по возвращениям из так называемого «Киевского патриархата» в каноническую Церковь.

Да, этот процесс не является массовым пока, в том числе и по причинам, которые назвал отец Николай.

С вашего позволения хотел бы сказать еще такую вещь, как мне кажется, немаловажную для людей, которые не очень хорошо знают природу церковной жизни, церковные каноны. Иногда люди проводят аналогию с человеческим бытом — вот, была семья, люди что-то не поделили, и она распалась. Прошли годы, и вот теперь одна половина говорит другой: «Мы погорячились, давай мы признаем взаимные ошибки и опять будем жить вместе». Вот эта аналогия абсолютно не отражает реальности ситуации.

Я говорил об этом несколько раз в беседах с украинскими журналистами, и еще раз хочу сказать: если продолжать рассуждения в рамках этой аналогии, то семья как существовала, так и продолжает существовать — это каноническая Церковь, это Украинская Православная Церковь.

А если воспользоваться библейскими аналогиями, то позиция, в которой находятся люди, отпавшие от Церкви, — это позиция блудного сына. Но, к сожалению, сегодня блудный сын вместо того, чтобы принести покаяние, которое есть важнейший шаг в ежедневной христианской жизни, пытается ставить какие-то условия и даже обвинять отца! Мне кажется, что очень важно, чтобы это понимали все, кто сегодня наблюдает за церковной жизнью на Украине».

Затем слово взял председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин:

«Несмотря на попытки некоторых становящихся уже маргинальными людей представить в СМИ визит Святейшего Патриарха как политический, он носил, конечно же, пастырский характер, о чем уже было сказано, и никоим образом не стоит воспринимать этот визит как связанный с какой-то экспансией российских интересов на Украину.

Позавчера Святейший Патриарх Кирилл во время прощального обеда перед отбытием из Киева сказал такие слова: «Это моя страна, это мой народ, это моя Церковь».

В этих словах нет никакого экспансионизма. Он в равной степени Патриарх для верующих России, для верующих Украины, для верующих Беларуси, для верующих Казахстана. Он в равной степени считает интересы и чаяния этих верующих своими интересами и своими чаяниями. Те, кто довольно назойливо пытался заявлять о своих протестных чувствах, составляли абсолютное меньшинство.

Когда Святейший Патриарх молился на Владимирской горке, с ним были тысячи людей. Рядом шел митинг, в котором участвовали несколько десятков людей с перекошенными от злобы лицами. Мне думается, что их стиль поведения, который не предполагает никакого диалога и является попыткой лишить возможности общения пастыря с его паствой, — становится все более и более маргинальным. И это очень хорошо — действительно стабилизируется политическая ситуация, действительно радикалы на Украине, как в свое время в России, теряют поддержку общества, и это очень радует.

Когда во время шествия, организованного 28 июля «Киевским патриархатом», люди несли лозунги «Геть московского попа» — это еще раз говорило о том, что эта организация слишком сильно идентифицирует себя с радикальными силами; она не готовая ни к какому диалогу, она готова только к обвинению и разделению.

Я боюсь, что у этих сил, при всем добром нашем отношении к отдельным людям, которые могут заблуждаться, — нет и не может быть будущего в цивилизованном обществе. На фоне этих достаточно жалких и смешных протестов было очень интересно видеть, как люди разных поколений, разного социального положения приходили на встречи со Святейшим Патриархом и задавали очень интересные вопросы, на которые был дан ответ. Люди спрашивали об экономическом кризисе, об отношениях Православной Церкви с исламом, с католицизмом, о том, как воспитывалась современная молодежь в нравственном духе. Люди действительно интересовались тем, что думает Патриарх Московский и всея Руси о жизни современного человека. И для него, судя по его ответам, эти вопросы являются очень близкими.

Мне думается, что прямое общение между Патриархом и народом показывает любовь людей к Патриарху. Люди приходили с радостными лицами, с огромным интересом; они приходили не просто поглазеть на известную личность, а помолиться и услышать его слово, и уходили очень радостными и духовно удовлетворенными. Это, по-моему, главный итог визита, если рассматривать его с общественной стороны. Святейший Патриарх был открыт самым разным людям, он встречался и с научной общественностью, и с молодежью церковной и светской, и с рабочими завода ЮЖМАШ, и с простыми прихожанами, с девочкой, которая нуждалась в помощи, и которой он подарил коляску…

Наша Церковь — многонациональная, она объединяет людей с разными, даже с противоположными политическими интересами; она объединяет людей разных поколений, разных культур, от любителей Знаменного пения до рэперов; она объединят граждан разных государств и всегда будет близка к интересам, чаяниям этих людей, даже если разойдутся политические и государственные интересы, даже если расколются культуры, поколенченские установки, социальные положения…

Мы открыты для миллионеров и бомжей, для людей с разным гражданством и с разным социальным положением, и такой Церковь будет всегда, потому что к этому призывал Христос!»

Журналисты поинтересовались мнением отца Всеволода о том, насколько ослабление позиций раскольничьих группировок связано со сменой политической власти. Протоиерей Всеволод Чаплин ответил:

«Думаю, это связано, прежде всего, с тем, что общество становится мудрее.

Я был позавчера на большом концерте, который устроила организация «День Крещения Руси» на Певческом поле. Это был рок-концерт, там выступала легендарная московская группа «Воскресение», потом выступали украинские группы «Бумбокс» и «Братья Карамазовы», было очень много разных людей, но люди были как бы из двух поколений. Одни — те, кто пришел послушать «Бумбокс», а другие — те, кто пришел послушать «Воскресение», группу, которая известна по 80-м годам; это были пятидесятилетние люди. И как раз группа людей старшего поколения начала спрашивать: а почему у нас существуют церковные разделения? почему у нас есть «Киевский патриархат», Московский Патриархат, еще какие-то церковные образования?

Эти люди не конфликтовали, они не обращали ко мне никакого вызова, но у них при этом вопросе был уже свой ответ — они говорили, что Церковь должна быть наднациональной и надполитичной.

Любое мудрое общество, пройдя через период определенной политической турбулентности, рано или поздно приходит к пониманию того, что Церковь должна быть надполитичной и наднациональной. Я думаю, что сегодня на Украине все больше и больше людей, в том числе в так называемом политикуме, понимают это и отказываются от того, чтобы разменить дар веры Христовой на мелкую политическую монету или на мятый национальный рубль».

Один из украинских журналистов задал митрополиту Илариону вопрос о времени следующего посещения Украины Святейшим Патриархом Кириллом. Митрополит Иларион ответил:

«Думаю, что ежегодно Святейший Патриарх будет приезжать на Украину на несколько дней в июле с тем, чтобы присутствовать в Киеве в день памяти святого равноапостольного князя Владимира и чтобы при этом посещать еще две или три епархии Украинской Церкви. В этом году это были Одесская и Днепропетровская епархии, в следующем году будут какие-то другие.

Кроме того, Святейший Владыка будет приезжать на Украину в связи с теми или иными событиями. Я предполагаю, что ближайшим важным событием, которое послужит для Святейшего Патриарха поводом приехать на Украину, будет 75-летие Предстоятеля Украинской Православной Церкви Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира, которое Его Блаженство отпразднует 23 ноября.

В апреле 2011 года пройдут памятные мероприятия в связи с 25-летием Чернобыльской трагедии. Не исключено, что Святейший Патриарх также пожелает приехать на Украину в эти дни».

Еще один вопрос касался возможности переговоров Святейшего Патриарха Кирилла с лидером «Киевского патриархата». Отвечая на этот вопрос, владыка Иларион подчеркнул:

«Не думаю, что мы должны комментировать слова глав раскольничьих группировок, но готовность к диалогу с нашей стороны видится, прежде всего, в том, что мы готовы спокойно и непредвзято обсуждать ситуацию, которая сложилась сегодня в украинском Православии. Лже-патриарх Филарет является одним из главных, может быть, даже главным виновником этого раскола. Этот человек, несомненно, может, если пожелает, наставить свою структуру на путь диалога, но те заявления, которые он и «Синод» возглавляемой им структуры делали во время визита Святейшего Патриарха Кирилла, свидетельствуют скорее о неготовности к ведению диалога. Заявления эти проникнуты агрессивным духом, и более всего, как мне кажется, этот человек озабочен тем, чтобы не усилилось уже имеющееся движение за возвращение из раскола в каноническую Церковь.

Иначе, почему же в этом заявлении так называемого «Синода» говорится о том, что переход в Московский Патриархат недопустим, что «таинства», которые совершаются в расколе, должны быть признаны действительными? Более того, там говорится, что на Украине вообще никакого раскола нет, а просто существует автокефальная церковь, чья состоятельность еще временно не признана, то есть выдается желаемое за действительное… На самом деле это, конечно, раскол, трагический раскол.

Что же касается того, как раскольники должны возвращаться в Церковь и какие могут быть способы их принятия, мы, как я уже неоднократно говорил, настроены таким образом, чтобы процедура возвращения из раскола ни в коем случае не была унизительной. Как говорится в заявлении Священного Синода Русской Православной Церкви, возвращение из раскола мы уподобляем тому, о чем говорил Господь Иисус Христос в Своей притче о заблудшей овце: Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся? И если случится найти ее, то, истинно говорю вам, он радуется о ней более, нежели о девяноста девяти незаблудившихся (Мф. 18:12-13)».

Митрополит Иларион также ответил на вопрос об оценке террористического акта в Запорожье:

«Церковная оценка этого события уже прозвучала в соболезновании, которое Святейший Патриарх Кирилл направил Блаженнейшему митрополиту Киевскому и всея Украины Владимиру и епископу Запорожскому и Мелитопольскому Иосифу. Там говорится, в частности, о том, что «любой, кто целится в небо, попадает, в конце концов, в самого себя». Я думаю, что этим все сказано. Попадает он, конечно, не только в самого себя, он попадает в других людей, во все общество, но очень важно, чтобы такие трагические события не воспрепятствовали консолидации общества и сплочению верующих вокруг единой канонической Церкви».

Кроме того, участники пресс-конференции ответили на вопросы журналистов об актуальных проблемах межправославных отношений, об отражении Первосвятительского посещения Украины в средствах массовой информации этой страны, а также о проблемах повседневной жизни православного христианина в современном обществе.