Форум Православного Христианского чата

[Антоний]

По поводу правильно-проходимой внутренней жизни Ап.Павел говорит: «Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться» (2Тим.2:5). Это говорит о том, что можно подвизаться, вести внутреннюю жизнь, но неправильно, неверно. И в результате неправильной внутренней, духовной жизни, зайти в неверные душевные состояния, которые на языке Св.Отцов называются – самообольщением или духовной прелестью, т.е. лесть, само-обман в превосходной, в высшей степени. Человек, при этом будет думать, что он стремится к Богу и служит Ему. А в реальности будет получаться, что он, по настрою своего духа, удаляется от Него, и служит не Богу, а дьяволу, в настрое своего духа.

Поэтому очень и важно, чтобы духовная, внутренняя жизнь, проходилась правильно, в согласии с волей Божией.

Молитвенные правила и богослужения – это все есть средства призванные к тому, чтобы возгревать верный настрой духа в человеке, но они, сами по себе, не могут этого делать чисто механически. Ибо верный настрой духа зависит от правильно-проходимого внутреннего делания в борьбе со страстями. И если этого нет, то все эти средства будут содействовать воспитанию духа гордыни и самомнения, т.е. захождению в состояние духовной прелести.

Так ветхозаветные фарисеи, которые в своем служении Богу исполняли все молитвенные правила и совершали богослужения, хранили букву закона, воспитали в себе дух гордыни и самомнения, дух богоборный. Ибо этот дух соделал их богоубийцами. И те, которые постоянно молились, постились, служили службы, в итоге, распяли Христа, отвергли Бога. И этим самым обнаружили то, что посредством молитвенных правил, постов и богослужений, они соединились, по настрою своего духа, не с Богом, а с дьяволом. В чем причина? – В том, что у них отсутствовала правильная внутренняя жизнь, основанная на опытном познании своей немощи и смирении. А когда этого нет, то тогда их место занимает дух самоуверенности, самонадеянности, самомнения и гордыни. Но внешнее благочестие при этом сохраняется. – Это и есть дух антихристов.
Из этого духа и исходит магическое отношение к молитвенным правилам, богослужению, обрядовым законоположениям, канонам и правилам, к словам молитв, богослужебному языку. Отсюда исходят магические понятия о сильных молитвах: типа, сильная молитва Киприана, против бесов. То есть, отношение к молитвам, как к магическим заклинаниям.

То есть, когда исчезает правильно-проходимая внутренняя жизнь, основанная на опытном познании своей немощи и на смирении, тогда начинается магия, которая может прикрываться любыми христианскими и православными церковными одеждами и терминологией. – Это и есть «видимость благочестия» из которой, по пророчествам Святых, и должен выйти антихрист:
«Хотя имя христианское будет слышаться повсюду, и повсюду будут видны храмы и чины церковные; но все это только видимость, внутри же отступление истинное. На этой же почве народится антихрист и вырастет в том же духе видимости, без существа дела» (свт.Феофан Затворник, «Толк. на послания ап.Павла», 2Сол.2).

Итак, внутренняя жизнь, в духе, будет правильно проходится только тогда, когда она будет основываться на опытном познании своей немощи и истинном смирении. Если этот дух не будет заложен в основание духовной внутренней жизни, тогда на месте его будет дух самомнения, само-уверенности, само-надеянности, самоцена, вменения себе, дух само-утверждения. И тогда, при таком основании, хоть как подвизайся, хоть какие чувства воспитывай, но все это будет приводить к утверждению в самости, к духовной прелести.

_______________________________________________________________________________________

Сила решимости – естественна человеку; она же ещё называется – сила ревности. Сила решимости – это когда человек решается на что-либо. Это чувство естественно человеку, оно вложено в его природу Богом, при сотворении человека.

А человек, как мы знаем, подвергся грехопадению.

Первородный грех – это движение духа человеческого в несогласии с волей Божией. Это и называется – гордость или самость. И теперь, после грехопадения, всё делание человека должно быть направленно на то, чтобы избавиться от этой самости. – Чтобы все движения духа человеческого были согласованны с волей Бога, то в повседневной жизни, каждый день, он должен стремиться к этому. Чтобы, таким образом, выйти из-под власти самости, из-под власти первородного греха, и войти в послушание воле Бога. Итак, корень греха – это само-угодие, т.е. угождение самости, которая и является первородным грехом.

Первородный грех, возникший в результате грехопадения, поразил всё человеческое естество, в том смысле, что примешался к естеству в его движениях. Поэтому, всякое наше чувство и желание действуют с этой примесью первородного греха, с этой самостью. И потому, всякое делание человека должно быть направленно на то, чтобы очистить все эти действия, желания, чувства, от примеси первородного греха, действующей в противоположность воле Бога, – от примеси самости.

Отсюда и выводится правильное понятие о том, что такое гордость, – это есть движение духа человеческого в противность воле Божественной, но не человеческой. То есть, если чья-то воля совпадает с волей Божией, и я покоряюсь ему в этом, то это есть смирение. А если чья-то воля идет против воли Божией, и я не покоряюсь ему в этом, то я проявляю не гордость, а смирение перед Богом. – Это значит то, что, в каждом конкретном случае, необходимо видеть и постигать волю Божию, – какова Она, – и действовать в соответствии с Нею. А это видение является от приобретения чистоты чувств, удовлетворения совести, от решимости в самоотвержении, т.е. в том, чтобы всякий раз отвергаться проявлений своей самости, чего бы мне это не стоило. Кто имеет и приобретает такой настрой духа, тому Господь и открывает Свою Божественную волю.

И так как первородный грех приразился ко всему в человеке, то он так же примешался и к силе решимости. И сила решимости, так же, через первородный грех осквернена примесью самости. И когда она проявляется в людях, то действует одновременно с этой примесью. Иногда человек действует ради этой примеси, то есть ради самости, гордыни. Но даже когда человек действует, защищая истину, правду Божию, то это тоже не обходится без примеси самости.

Сила решимости необходима человеку, но её необходимо очистить от этой примеси самости.

Решился человек на какое-нибудь доброе дело, решился искоренять в себе какой-либо грех, страсть, привычку, а к этому цепляется самость, гордыня. Это хорошо, что человек решился, что он больше не хочет ходить во след греха, но так как решимость ещё не очищена, то примешивается самость и уводит всё не туда, делает так, чтобы человек искоренял в себе этот грех, эту страсть, порок, вот ради этой примеси первородного греха – ради самости, ради духа гордыни!!!

Как? Каким образом? – А таким, что дух самомнения, самоуверенности подогревается, и он вменяет всё это делание себе, в чувстве, в ощущениях. И таким образом, возгревается самость, первородный грех.

Отсюда и получается, что решимость как бы есть, – но человек уходит в движениях духа, в его окраске, не туда. Эта примесь первородного греха обращает всю силу решимости на то, чтобы эта решимость действовала ради самости, ради духа гордыни. – Это ловушка, которая живёт внутри нас, и приводит к духовной прелести, самообольщению.

Человек может решиться оставить грех, воспитать добродетель, решит быть тем-то и тем-то; решится соблюдать какие-то правила, молитвословия, посты, заниматься Иисусовой молитвой, решится быть порядочным, честным христианином, но... Если он не будет это своё делание очищать от этой примеси первородного греха, то всё это соблюдение правил, канонов, постов, молитв по четкам, стремление быть внешне благочестивым христианином, всё это построится у него на духе самости и гордыни. В итоге выйдет фарисей, законник, лицемер. Вот так и образуются фарисеи-законники.

И при таком положении выходит так, что, хочешь или не хочешь, всё равно из человека будет получаться вот такой вот фарисей-законник, если он будет пытаться, внешне, делать что-нибудь такое, что делает его как бы правильным. И это всё равно будет так получаться, если человек не будет очищать силу решимости от примеси духа гордыни, вменения всего этого делания себе, от примеси самости. Через это будет возгреваться дух самоуверенности и самонадеянности, дух самости, в ощущениях.

Такие делатели совершенно не угодны Богу, и вся их праведность, перед Богом, есть ничто, – Он от неё отворачивается и не принимает. Такими же, по настрою духа, были и те законники, фарисеи, которые распяли Христа. Смотрите, к чему приводит такая праведность, до чего она довела ветхозаветных фарисеев-законников, – до богоубийства! Они убили Бога, по человеческому естеству!

Ведь те ветхозаветные фарисеи, – они не были какие-то бандиты; это не были люди, которые проводили грешный образ жизни; они, внешне, были люди праведные. – Всё, что относилось к внешней религиозности, – а в то время это была истинная церковь на земле, – всё это они исполняли. – Они стремились быть праведными, примерными. И видите, в какое они зашли состояние! В состояние духа противления Богу! В итоге, возгревая такой дух, они дошли до богоубийства. В этом и суть всей проблемы. Ибо сам Господь сказал, что он пришёл не праведников вот таких вот спасать, а призвать грешников на покаяние. – Не таких вот праведников, у которых и решимость, и ревность, как бы, по Богу есть; но всё это замешано на гордыне, на духе само-уверенности и само-надеянности, на самомнении. Эта сила решимости была у них направлена на исполнение ветхозаветных канонов-правил, обрядов, соблюдение постов, соблюдение буквы закона, для исполнения, как бы, воли Божией, и сохранения праведности, как бы, перед Богом и людьми. В этом они видели исполнение Закона и, таким образом, угождение Богу. Но в реальности получалось то, что через посредство всего этого они искали дух само-утверждения, т.е. утверждения в своей самости, в первородном грехе. Через посредство чего и вошли, по настрою духа, в общение не с Богом, а с дьяволом.

Но исполнение Закона не в этом. Исполнение Закона, по словам апостола Павла, – Христос. Ап.Павел, как раз и свидетельствует о том, что израильский народ, ведомый фарисеями и законниками, – зайдя в состояние духа ревности и решимости, как бы по Богу, но не по разуму, – через посредство исполнения буквы закона, стал искать дух само-утверждения и, таким образом, впал в противление Богу: «Желание моего сердца и молитва к Богу об Израиле во спасение. Ибо свидетельствую им, что имеют ревность по Боге, но не по рассуждению. Ибо, не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией, потому что конец закона – Христос, к праведности всякого верующего» (Рим.10:1-4). – Этот дух и привел, в итоге, иудейский народ к отвержению Христа и образованию, в среде их, религии жидовства, которая находится в состоянии вражды по отношению к Христу, а потому и Богу. Этот же дух и любой другой народ приведет к тому же самому.

Логический конец фарисейства и законничества – это жидовство. И потому, всякий человек на земле, любой национальности, в том числе и иудей, исповедующий Христа и извергнувший из себя дух фарисейства и законничества, становится последователем Христа, истинным христианином, служителем Бога, по духу, а не по названию. И всякий иудей, в том числе и человек любой национальности, сознательно отвергающий Христа, становится жидовствующим и противящимся, по настрою духа, Богу. А так же, всякий христианин, любой национальности, идущий по пути фарисейства и законничества, становится жидовствующим и противящимся Богу, по настрою духа. И всякий человек на земле, который не знает Христа, но извергает из себя дух фарисейства и законничества, дух само-утверждения, – он, таким образом, угождает Богу и становится служителем Бога.

«Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Иоан.4:24). И те, которые приобретают правильный и верный настрой духа, свободный от духа само-утверждения, – разрывая в себе сочувствие к духу самости, – стяжевают в души свои Истину, Которая есть «ощущение по Богу» (преп.Исаак Сирин, сл.43), и поклоняются Богу в духе. А «таких поклонников», на земле, в настрое душ человеческих, «Отец ищет Себе» (Иоан.4:23), посреди всех христиан, а так же и посреди тех, которые не знают Христа.

«Делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал.2:16). Исполнение Закона должно приводить человека не к само-утверждению. Но современные люди, пользуясь тем, что сейчас есть в христианстве, – внешними законоположениями, канонами и правилами, – с решимостью, с ревностью, стараются всё соблюдать, и думают, подобно ветхозаветным иудеям, что через это спасаются. Как говорит об этом преподобный Марк Подвижник: «Те, которые не считают себя должниками всякой Христовой заповеди, чтут закон Божий только телесно, «не разумея ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают» (1Тим. 1,7); а потому и думают, что они исполняют его делами» («О духовном законе», гл.34). – То есть, они думают исполнить его соблюдением буквы закона, заповеди и, таким образом, сохранением внешней праведности, которую они воспринимают за праведность истинную, богоугодную. Но это уже изначально есть самообман, духовная прелесть, самообольщение. Ибо никто не может исполнить закон делами!

Если бы человек мог исполнить закон делами, то тогда не нужен был бы Христос. Вот и получается, что люди, которые в таком духе стараются исполнять закон, каноны и правила, заповеди Божии, то они, в итоге, по настрою духа, отвергают Христа, он им не нужен. Он у них остаётся только на устах, они только языком и устами к нему приближаются, но сердце же их, будучи объято духом самоуверенности, гордыни, вменения себе, – далеко отстоит от Христа (Матф.15:8). В итоге, они, делая всё это внешнее в законе, заходят всё дальше и дальше в состояние духовной прелести, само-обмана; становятся по духу богоборцами, противящимися Богу, по настрою духа.

Человек же спасается и спасён только милостью Божией: «Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости» (Тит.3:5). По этой-то причине и сказал апостол Павел, что «делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал.2:16).

А для чего же тогда дан закон в христианстве? Закон – это есть средство, а не цель. Это есть средство к тому, чтобы придти к ощущению своей немощи и бессилия в исполнении заповеди Божией, Закона; и всю свою надежду, – в борьбе за исполнение заповеди Божией, – обратить только на одну милость Божию, ощущая себя грешником и всегдашним нарушителем Закона. То есть, стремление к исполнению заповедей Божиих, Закона, должно приводить к определенному настрою духа, который состоит: в опытном ощущении своей немощи и бессилия; отсюда, – в смиренном и сокрушенном духе, и в чувстве упования и надежды, только на одну милость Божию. Ибо человек не может исполнить, сам собою, Закон, заповедь Божию, так как исполнение Закона есть Христос. Поэтому, только милость Божия, дар спасительной Благодати, данный через Христа, может совершить в нем заповедь Божию, – исполнить Закон.

А те, кто относятся к закону не как к средству, а как к цели; то они думают, что исполняя заповеди, букву закона, они, таким образом, будут всё более и более угодны Богу, но это уже, – вменение всего этого делания себе, искание духа само-утверждения, через посредство исполнения закона. Это только возгреет в них дух самоуверенности и самонадеянности, дух гордыни и самомнения; заведёт их в состояние духовной прелести, сделает их по настрою духа фарисеями и законниками, глубоко, в духе, чуждыми Христа, Бога.

Если стремление к исполнению Закона, заповедей Божиих, не приводит человека к опытному ощущению своей немощи и бессилия, чувству надежды только на одну милость Божию, то оно неизбежно приведет его, – к духу самоуверенности и самонадеянности, к духу самомнения и само-утверждения. Это так же происходит и с тем, кто только лишь в уме содержит эти правильные понятия, но не проходит этого опытно, в ощущениях, в настрое своего духа.

Стремление христианина к исполнению заповедей, Закона, должно приводить его к опытному ощущению и познанию своей немощи, что у него ничего не получается, и что он не может исполнить заповедь Божию, – что он бессилен и не может исполнить Закон. И остюда, тогда, вся надежда, в исполнении заповеди, и обращается у него только на милость Божию.

"«Исполнение заповедей научает человека его немощи», – сказал преподобный Симеон (Главы богословские и деятельные, гл.4, Добротолюбие, ч.1). На познании и сознании немощи зиждется все здание спасения. Странный ход дела для поверхностного взгляда! «Исполнение заповедей научает человека его немощи». Но это – слова опыта.

Только при тщательном исполнении заповедей Христовых человек может увидеть множество страстей своих; только при тщательном исполнении заповедей Христовых человек может убедиться в совершенном бессилии ветхого Адама для деятельности нового, в справедливости определения, произнесенного духовным законом, определения, что этот закон может быть исполнен единственно щедротами Христовыми (преп.Марк Подвижник, о Законе Духовном, гл. 32)…

Нищета духовная, сознание своего падения, сознание необходимости в Искупителе, стремление всем существом к исповеданию искупившего нас Сына Божия и Бога, Господа нашего Иисуса Христа – плоды борьбы со страстями. Эти плоды – залог вечного блаженства.

Нищета духовная, падение человечества, живое исповедание Искупителя неизвестны сыну века сего. Он работает страстям, признает в себе обилие достоинств, видит добродетели — и или ничего не ожидает на небе, не помышляя никогда о небе, или ожидает там наград, как долга, ожидает по причине глубокого неведения.

Раб Божий, исполняя евангельские заповеди, более и более открывает в себе страсти и в то время, как благодать Святого Духа образует в нем блаженные духовные состояния, нищету духа, плач, кротость, милость, целомудрие, духовный разум, он признает себя грешником из грешников, не сделавшим никакого добра, виновным в бесчисленных согрешениях, достойным вечной муки в геенне огненной за непрестанное нарушение заповедей Божиих…

Где нет смирения, там нет христианских добродетелей, а где истинное смирение, там все добродетели во всей полноте их; там – Христос" (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50).

[Антоний]

Неправильное отношение к внешнему закону, в понятиях и настрое духа, в наше время наблюдается «сплошь и рядом», поголовно. Именно это – причина отступления всего человечества от Бога и подмена христианства, православия, фарисейством и законничеством. Христос сказал: «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Иоан.6:63). Свт. Игнатий Брянчанинов писал: «Где нет духа – там нет православия» (Поучение в неделю Торжества Православия). Если нет этой жизни в духе, то нет никакого православия, никакого христианства. Тогда и получается, что остаётся от истины одна оболочка, одна православная терминология и декорация.
Вот так нарождается, и уже народилась, религия новозаветных фарисеев, законников, – что и есть религия антихристова. Христос сказал тем ветхозаветным фарисеям: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примите» (Иоан.5:43).
Кто, под конец времён, будет в духе ветхозаветных законников и фарисеев, те и примут антихриста, по пророчествам Святых Отцов. Как те, лицемерные, ветхозаветные праведники оказались богоубийцами, так же и новозаветные, лицемерные праведники: окажутся отступниками, приведут весь мир к антихристу, поставят его на престол, в одном мировом государстве, и будут его непосредственными слугами. А не толпа каких-то бандитов, пьяниц, наркоманов, блудников и развратников, – людей, ведущих какой-то нечестивый, греховный образ жизни, – приведет всех к антихристу. – Нет. Не такие люди распяли Христа. Не такие приведут и весь мир к антихристу. Это сделают лицемерные праведники, по духу глубоко чуждые Христа, – новозаветные фарисеи и законники. Причина всего этого, – это исчезновение правильно-проходимой внутренней жизни, которая должна основываться на смирении. А смирение рождается от опытного ощущения и познания своей немощи, в борьбе с грехом, в борьбе за исполнение заповеди Божией, Закона.
Закон и дан для того, чтобы в борьбе за свою праведность, – которая у тебя не сама по себе может быть, а только по милости Божией дана, по дару Благодати, – прийти к опытному ощущению и познанию своей немощи, смириться в духе, видя и ощущая, что сам не могу, ничего не получается, что я – грешник. По этой-то причине, видя и ощущая себя в таком положении, и вопль души, к Богу: «Господи, помоги! Я сам, без Тебя, – немощен!».

Так как закон – средство, то по этой-то причине, с его помощью, и можно воспитать в себе дух, совершенно противоположный духу Христову, – дух самоуверенности, самонадеянности, гордыни, дух само-утверждения. И по настрою такового духа, – воспринять антихриста, в духе, ещё до его прихода. И тогда такому человеку уже не нужна антихристова печать, он уже, в духе, принял антихриста и служит ему. Это и подразумевал апостол Иоанн Богослов, когда говорил, что ныне многие антихристы уже явились в мир: «И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов» (1Иоан.2:18). Это он в первом веке, по Рождестве Христовом, писал. Каким образом, в то время, многие антихристы уже появились в мире? – Это есть те, кто только лишь внешне исполняет Закон, будучи в духе богоборцем. И под конец времён, этот же самый дух антихриста воцарится в человеках и будет становиться всё более и более явным.

Когда исчезает правильно-проходимая внутренняя духовная жизнь, то исчезает опытное познание своей немощи; а отсюда – и нет смирения. То есть, как говорит об этом преп. Исаак Сирин: «кто не знает своей немощи, тому недостает смирения» (сл.61). А там, где нет смирения, то там его место заступает дух самоуверенности и самонадеянности, дух гордыни и самомнения, дух само-утверждения. И тогда всё внешнее делание и исполнение буквы закона содействует возгреванию духа гордыни и самости.
Но на самом же деле, все эти внешние средства нужны только для того, чтобы человек приходил в правильный душевный настрой, – приходил к ощущению своей немощи и бессилию, в исполнении заповедей Божиих и Закона; а отсюда – и к смирению. Когда будет такое правильное отношение и настрой духа, то человек придёт к ощущению: что сам он не может исполнить заповедь Божию, Закон. И тогда он будет нуждаться в том, чтобы кто-нибудь его из этого положения спас. То есть, он будет нуждаться в Спасителе! – не на уровне умовом, рассудочном, а в настрое своего духа, в ощущении.
Вот для этой цели и пришёл на землю Спаситель, Господь наш Иисус Христос. – Чтобы спасать людей, которые придут вот к такому настрою духа. Спасать – даром. То есть, не за то, что человек сделал какие-то добрые дела, внешне исполнил заповедь Божию, букву закона. А только лишь за то, что он, в результате этого делания и исполнения, пришёл к опытному ощущению и познанию своей немощи, – что ничего не получается, сам бессилен, грешник окаянный. И всю свою надежду, – в духе, жаждущем избавления от страсти, от греха, для исполнения заповеди Божией, – обратил только на одну милость Божию.
Приходя в такой душевный настрой, – дух человека смиряется, сокрушается дух самоуверенности и его мнение о себе; так как он видит и ощущает, что сам он ничего не может, ничего у него не получается. Отсюда, ощущение – грешник, в сокрушенном настрое духа, с надеждою только на одну милость Божию. А жертва Богу, какая? – Дух сокрушенный и смиренный, который Бог не уничижит (Пс.50), то есть, не презрит, подаст милость свою, не отвергнет этот дух. Видите как! Бог всё время ведёт нас, по жизни, к такому настрою духа, чтобы мы, придя в него, смогли получить дар Благодати.
Благоразумный разбойник, покаявшийся на кресте, пришел в такой настрой духа, и за это «сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лук.23:43). Каждый, стремящийся к спасению, должен это прожить в своей жизни, – опытным путем придти к такому ощущению, настрою своего духа, – чтобы получить Дар спасения.
Получается, что человек может всю жизнь потратить на вычитывание молитвенных правил, четок, Иисусовой молитвы, на исполнение внешних законоположений, канонов и правил, но если он будет себе это всё вменять, то придет в такой настрой духа, в котором спасение ему подать совершенно невозможно. Из него получится фарисей-законник. И если смерть застанет его в таком состоянии духа, то он пойдёт в ад, ибо это состояние души – адское.
Поэтому, Господь, чтобы спасти душу, попускает всякого рода падения, разные искушения, чтобы ничего не выходило, не получалось. Это все для того, чтобы человек сокрушился духом, чтобы он научился ничего себе не вменять и начал ощущать свою немощь и беспомощность, а отсюда – сокрушаться и смиряться: что у него, мол, ничего не получается, ничего не выходит. И обратил бы надежду, на одну только милость Божию. Вот такое состояние и настрой души, – угодны Богу.
А люди, от того, что у них ничего не выходит, приходят в уныние, в отчаяние, впадают в депрессивные состояния. Это проявляет себя гордый дух, самомнения и самоцена, самоуверенности и самонадеянности, то есть дух самости, который хочет видеть себя уже чего-то достигшим. – Это гордыня, дух само-утверждения. Дай такому человеку, чтобы он чего-то достиг, то гордыня его от этого – ещё более возрастёт, и он зайдёт ещё в худшее состояние, погибельное для души. И вот чтобы этого не было, Господь и попускает ему искушения, падения. То есть, то, что у него ничего не получается, ничего не выходит, – это сокрушает и смиряет его гордый дух, его самость. В этом выражается благость и милость Божия для человека, а он это воспринимает как бедствие; но на самом деле, – это милосердие Божие, которое ищет спасения этого человека. А он, неразумный, недоволен тем, что Бог не даёт ему убить свою душу и загнать себя в вечную погибель. Ибо одержимость духом гордыни и самости – это и есть вечная погибель души. Это и есть первый грех во вселенной, за который падший херувим – сатана, оказался на самом дне ада.

Вот и получается, что все эти внешние средства должны содействовать человеку, в опытном познании своей немощи; чтобы, таким образом, приходить к сокрушенному духу, смиряющемуся пред Богом, но хотящему избавиться от греха, от власти страстей, первородного греха. Поэтому он и обращается к Богу. Ибо другого ему ничего не остаётся, как только вопить к Богу о помощи. Так как он всю свою надежду на себя, на свою решимость и ревность, на свою силу воли, потерял. И тогда, – у него остаётся одна надежда, только на милость Божию: «Господи!... Только Ты!... Помоги!.. Сам я немощен и бессилен!.. Без Тебя, я – ничто!». Это необходимо для того, чтобы он пришел в сокрушенный и смиренный настрой духа, которому и подается Дар спасения.
И вот когда он в такой настрой духа приходит, тогда Господь и начинает его спасать, ему помогать. А до той поры, то помогает, то не помогает. Почему так? Потому что если человеку совсем не помогать, то он зайдёт в отчаяние; поэтому, временами, Господь и подаёт помощь. А потом опять не помогает, чтобы дух его смирился, сокрушился. Но человек не может этого долго вытерпеть и тогда ему опять нужно помочь. – Нужно, чтобы человек реально увидел и ощутил, в настрое своего духа, что у него, самого, ничего не получается. А когда помощь Божия приходит, то тогда, – всё получается! Значит, от кого всё это? Кто его Спаситель? – Вот это и необходимо для того, чтобы человек усвоил это не только на уровне умовом, рассудочном, а главное, – ощутил это в настрое своего духа, чтобы этот настрой стал всегдашним расположением его души. – Это обучительные действия благодати Божией.

Запоминайте эти уроки, в вашей жизни... Заучивайте: что только по милости Божией, вы можете что-то совершить. И если что-то получилось у вас, – то это только по милости Божией. А отсюда и научаться, – быть благодарным, к благодетелю Богу: благодарить Его за все эти милости, Ему всё отдавать, себе ничего не вменять.
А человек, как правило, «тут как тут»! Только получилось что-то у него, то он тут же вменил это всё себе, – возгрел дух само-утверждения, самомнения, гордыни. То есть, ушёл не туда, по настрою своего духа, – совсем не в тот дух…

Когда человек чувствует своё бессилие, тогда дух его сокрушается. Остаётся упование только на милость Божию: «Господи, помоги! Без Тебя, – немощен! Только по милости Твоей!». Отсюда, – жажда, в духе, милости Божией. Вот такая молитва Богу очень угодна. Это самая ценная молитва. – «Благость Божия, – как говорит ап.Павел, – ведет тебя к покаянию?» (Рим.2:4). То есть, Господь всякую душу сокрушает, смиряет, попуская скорби, страдания, искушения. Но кто смирится вот так вот, в настрое своего духа? – Это уже зависит от свободного произволения каждого человека.

В наше время многие приступают к Богу, становятся подвижниками, берутся с решимостью, с ревностью за подвизание, за исполнение Закона. Но в итоге, взращивают в себе лишь дух гордыни и самости; и таким образом, всё дальше уходят от Бога, по настрою своего духа, и через это соединяются не с Богом, а с дьяволом. – Вот так образуется религия антихристова.
При этом они могут называться христианами, православными, истинно-православными, или еще как-либо, – какие названия, это всё равно, без разницы. Главное, – что у них дух не тот.
Вот почему, с одной стороны, у нас должна быть решимость избавиться от греха, понуждение себя к какой-либо добродетели. Для чего это нужно? – Для того чтобы когда решился всё это делать, с решимостью, с ревностью, то, через борьбу со страстью, с грехом, пришёл бы к опытному познанию своей немощи. А так же, если этого недостаточно, то и через неоднократные падения в этой борьбе, – в ощущение своего бессилия, беспомощности. – Это все необходимо для того, чтобы гордый дух наш, – само-уверенный и само-надеянный, зараженный духом самости, – смирился и сокрушился, придя в ощущение своего бессилия, своей немощи и беспомощности. Вот тогда и возникает действительная и ощутительная нужда духа в Спасителе, и вопль к Богу о помощи, с надеждою уже только на Его милость. Так решимость и сила ревности очищаются от примеси духа самомнения, самонадеянности и самоуверенности, гордыни, от примеси первородного греха, от примеси самости.

Вот для чего нужна борьба со страстями. Вот для чего нужно пытаться исполнить заповеди Божии. Ибо стремление и понуждение себя к исполнению заповедей Божиих и должно приводить человека к такому настрою духа, сокрушенному и смиренному, в ощущении своей немощи и надежде только на одну милость Божию. Вот почему преп. Симеон Новый Богослов и сказал, что «исполнение заповедей научает человека глубокому сознанию своей немощи» (Добротолюбие, т.5, «Главы богословские и деятельные», гл.4). Казалось бы, говорит свт.Игнатий Брянчанинов, «странный ход дела для поверхностного взгляда! «Исполнение заповедей научает человека его немощи». Но это – слова опыта» (т.1, гл.50). То есть, эти понятия приобретены Святыми Отцами опытным путем, при правильно-проходимой внутренней жизни, законном подвизании. Поэтому, если внутренняя жизнь проходится правильно, то она должна приводить ко всем этим же ощущениям, внутреннему настрою души и понятиям, которые высказаны Святыми Отцами. – Исходя из всего этого, они и сделали уже вывод: «на познании и сознании немощи зиждется все здание спасения» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50).
А если, через исполнение заповедей Божиих, человек не будет приходить к такому настрою духа, то тогда таковое исполнение будет содействовать, в нем, духу само-утверждения, самомнения, вменения себе, т.е. возгреванию духа самости, первородного греха. Таковой, по настрою своего духа, будет соединяться с падшими духами, демонами, – ибо и они одержимы самостью, – и из него неизбежно будет получаться фарисей.

Борьба со страстями – это борьба за исполнение Заповедей Божиих. Чтобы человек приходил в правильный душевный настрой. Отсюда и будет совершаться его спасение. А спасение только для тех, кто приходит в такой душевный настрой. Поэтому, разбойник, покаявшийся на кресте, – спасся. Смирился, в духе, перед промыслом Божиим, сокрушил свой гордый дух, в скорбях и страданиях, постигших его, говоря, что «мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли» (Лук.23:41). И смирившись, всё упование и надежду обратил только на одну милость Божию, «и сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое!» (Лук.23:42). Поэтому Господь его и спас: «И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в Раю» (Лук.23:43).

А фарисеи-законники, которые исполняли все законоположения, оказались неспособными войти в Рай вместе с разбойником. Почему? – Настрой духа не тот.

Они возгрели в себе, при помощи исполнения Закона, самомнение, самоцен, гордый и само-уверенный дух, дух само-утверждения, ищущий удовлетворения своей самости, первородного греха. Они вменяли себе исполнение буквы закона. Потому и оказались неспособными – к Царствию Небесному. Но оказались способными – к богоубийству.

[Антоний]

Если у человека, борющегося со своими страстями, отсутствует настрой духа сокрушенный и смиренный, ощущения своего окаянства и недостоинства, то это говорит, только лишь, о том, что он одержим самостью, духом гордыни и само-уверенности. Ибо законная борьба со страстями непременно должна приводить человека к ощущению своей немощи, а отсюда и к сокрушенному и смиренному настрою духа. Ибо "награда", т.е. дар Благодати, "дается не за делание, а за смирение" (преп.Исаак Сирин, сл.34).

Приобретение сокрушенного и смиренного настроя духа – это и есть цель в этой борьбе со страстями за исполнение заповеди Божией. Ибо закон, заповедь, победа над страстью, должны быть исполнены милостью Божией, даром Благодати, а не собственными силами человека в этой борьбе. А Господь подает этот дар Благодати, приносящий избавление от страсти, "не за делание, а за смирение"; которое рождается от опытного познания своей немощи в борьбе со страстями, ибо "кто не знает своей немощи, тому недостает смирения" (преп.Исаак Сирин, сл.61).

Христианин, находящийся в законном подвизании, в итоге должен приходить к такому настрою духа, к которому приходили все подвижники. Его понуждение себя к исполнению заповедей Божиих, в борьбе со своими страстями, должно приводить его к следующему состоянию: «Раб Божий, исполняя евангельские заповеди, более и более открывает в себе страсти» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50).

Но при этом, «благодать Святого Духа образует в нем блаженные духовные состояния, нищету духа, плач, кротость, милость, целомудрие, духовный разум» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50).

А он же, при всех этих действиях Благодати, «признает себя грешником из грешников, не сделавшим никакого добра, виновным в бесчисленных согрешениях, достойным вечной муки в геенне огненной за непрестанное нарушение заповедей Божиих» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.1, гл.50).
Вот к какому настрою духа приходит всякий, кто идет путем законного подвизания. И эти понятия он должен иметь не в мыслях, а в настрое духа, в ощущениях.

[July]

Спаси Вас Господи!

Действительно, очень важно знать, для чего читаются молитвы, служатся богослужения, соблюдаются посты. Если этого не понимать, то христианство превратится для нас в обыкновенную обрядовость, механическое, а значит бездушное действие. И греховная сущность человека от этого не изменится.

Но у многих путь к вере начинается с простого посещения храма, даже не во время богослужения.

Как пишет проф.А.Кураев «Подвижник и мистик, жаждущий большего, чем уставная молитва, чающий всецелой перемены своей жизни и своего сердца, имеет право говорить о том, что спасение нельзя купить жертвами и обрядами. Но обыватель, который ленится потревожить тину своей страстной жизни исповедью и ежеутренней молитвой, который считает унизительным для себя молиться «со старухами» и причащаться с ними из одной ложечки, не имеет нравственного права ставить духовное выше «обряда», того обряда, до которого он еще просто не дорос.». Для него и соблюдение обряда – уже подвиг. Ведь этим он борется со своей самостью и духовной ленью.

Даже если человек и не понимает ни душой, ни сердцем молитву, от нее все равно нельзя отказываться. Ведь это стук притесняемой женщины в дверь к судье в неурочный час. Лишь настойчивые могут «достучаться». Конечно, с Божьей помощью)

[Антоний]

Для него и соблюдение обряда – уже подвиг. Ведь этим он борется со своей самостью и духовной ленью.

Даже если человек и не понимает ни душой, ни сердцем молитву, от нее все равно нельзя отказываться. Ведь это стук притесняемой женщины в дверь к судье в неурочный час. Лишь настойчивые могут «достучаться». Конечно, с Божьей помощью)

Внешний подвиг, сам по себе (поклоны, посты, посещение длительных богослужений, исполнение внешних послушаний, обрядовых постановлений и т. п.), не открывает человеку его падение. И если внешний подвиг не сопровождается правильным душевным внутренним подвигом, то он приносит более вред, нежели пользу и служит причиной разжигания страстей.

Об этом говорит во 2 томе своих сочинений свт. Игнатий Брянчанинов:

«... телесный подвиг, как бы он ни был велик, не может сам собою открыть внутренних уз и внутреннего бедствия: для этого необходим подвиг душевный. Телесный подвиг, несопровождаемый душевным, более вреден, нежели полезен; он служит причиною необыкновенного усиления душевных страстей: тщеславия, лицемерия, лукавства, гордыни, ненависти, зависти, самомнения. «Если внутреннее делание по Богу, — сказал Великий Варсонофий, — не поможет человеку, то напрасно он трудится во внешнем» (Свт. Игнатий Брянчанинов, т.2, «Слово о различных состояниях…», раздел 4).

Поэтому, внешний подвиг обязательно нужно соединять с внутренним душевным деланием. К внешнему относится не только пост, поклоны, стояние на молитве за богослужением, но исполнение внешних послушаний, какая-то помощь ближнему, милостыня и прочие внешние добрые дела. Если это всё внешнее не соединять с правильным внутренним деланием, то неизбежно воспитается дух фарисейский. Как раз в этом духе и придет Антихрист. И все те, которые в этом духе, очень легко обольстятся Антихристом и примут его за своего.

Ведь он придет, как почитатель всего божественного, но это только внешне: по настрою же своего духа — он не будет таковым. И фарисеи не распознают его потому, что будут иметь лишь внешнее делание, а внутреннего, правого душевного настроя, не будут иметь. Но причина этого, не в самих по себе внешних подвигах: виновато не богослужение, не молитва, не пост, а неправильный внутренний настрой души.

Преп. Марк Подвижник говорит, что если кто не вменил себя должником всякой заповеди Божией, тот еще и не христианин (гл. 34). Если не будет человек при внешних подвигах воспитывать правильный настрой духа, то неизбежно воспитается противоположный — страстный дух; и подогреются страсти: самоцен, самомнение, высокоумие, гордость, дух осуждения и т. п.

Часто бывает так: ходит человек неопустительно на правило, на каждое богослужение, но попробуй только его затронь, — как полезет из него возмущение, недовольство, обида, раздражение, гнев и т. п. И какой смысл такого посещения молитвенного правила, если воспитывается фарисей?

Для фарисея вся праведность — во внешнем. И поэтому, убери внешнее благочестие, и для него христианства — как вовсе и нет. Но самое главное в христианстве — не внешнее благочестие: молитвенные стояния, посты, обрядовые законоположения и т. п., — а борьба со страстями и похотями.

Внешнее делание, само по себе, — как говорит преп. Варсонофий Великий, — не искореняет страсти, а если при этом не вести в душе законную борьбу со страстями, то оно наоборот, и неизбежно, их разжигает и соединяет не с Богом, а с дьяволом. Ибо если человек подогревает через внешний подвиг гордыню, и на ней его основывает, то как он может приблизиться к Богу? — «Бог гордым противится, а смиренным дает Благодать» (Иак. 4, 6).

Любая добродетель, если не основана на истинном смирении, то она не устоит. Вот что об этом говорит преп. Исаак Сирин: «Смирение и без дел многие прегрешения делает простительными. Напротив того, без смирения и дела бесполезны, даже уготовляют нам много худого». — Вот видите!

— Без смирения дела не только бесполезны, но даже «уготовляют нам много худого». Поэтому Господь и отнимает у нас внешнее подвижничество, и посылает нам вместо этого болезни и скорби. Если раньше нужно было одевать вериги, то теперь тебе вместо этого дается болезнь.
__________________________________________________________________________________________________________________

Все дело в нашем самоотвержении. Не внешнем, а, наиболее, – внутреннем. Многие, ревностные, готовы нести тяжкие посты и подвиги, тут у них самоотвержения, хоть отбавляй. А попробуй он отрекись, самоотверженно, от удовлетворения своего духа самости и гордыни, самомнения и самоуверенности, то тут у него всякое желание пропадает. Это и говорит о том, что его ревность и решимость, во внешних подвигах, была растворена духом самости и гордыни, самоуверенности и самоцена, вменения себе этого делания: не в мысли, так в чувстве, в ощущении.

Если всегда искать удовлетворения совести, то она удовлетворится только тогда, когда человек придет к глубокому ощущению своей немощи, смирению и чувству упования только на одну милость Божию. Ибо через этот настрой духа человек примиряется с Богом, а потому и со своею совестью, ибо она есть, как бы, голос Божий в человеке. Совесть – это тот же самый Божий Закон, который написан в нашем духе, по природе, Богом.

________________________________________________________________________________________________________________________

Так и человек, если постится, молится и прочие внешние подвиги творит, но при этом: питает самоцен, подогревает дух самости и гордыни, воспитывает дух самоуверенности и самонадеянности, вменяет свое делание себе, по настрою своего духа, то это не ради Христа, а ради духа самости и гордыни. Это – бесовский аскетизм. И тогда, степень напряжения и скорбности есть, но она не законная. – Это ложный аскетизм.
В таком ложном аскетизме находятся индусские йоги, буддийские монахи, подвижники церковных организаций, отступивших от чистоты истины, а также все подвижники, находящиеся в духовной прелести. Истинный аскетизм основывается: на истинном духе смирения, решимости и ревности, соединенных с ощущением своей немощи, чувстве упования на милость и помощь Божию, на удовлетворяемой совести. И это – в ощущениях, в настрое духа, в его расположении.

Истинность аскетизма определяется по плодам духа, которые через него воспитываются. Плоды духа истинного аскетизма – это любовь, радость, мир, долготерпение, благость (благодушие), милосердие, вера, воздержание, доброжелательность, дух кротости и смирения, удовлетворение совести. Если нет этих плодов духа, то нет истинного аскетизма, нет законной борьбы со страстями. Для того и предпринимался подвижниками аскетизм, чтобы воспитать в себе вот такой душевный настрой, со всеми оттенками истинной любви. И если аскетизм не приводит вот к такому настрою духа, то это – бесовский аскетизм.
________________________________________________________________________________________________________________________

Молитва – это не слова славянские или греческие или арамейские; а молитва – это чувство к Богу обращаемое. Как говорит свт.Феофан Затворник, что "чувство к Богу и без слов есть молитва". Язык – это всего лишь средство, при помощи которого человек выражает свои понятия. Бог же слышит не язык на котором человек говорит, который является колебаниями воздуха, а чувство обращаемое к Нему. Даже понятия, которые человек имеет, относятся не к языку. Ибо одни и те же понятия могут выражаться на разных языках. И точно так же чувства могут быть возгреваемы и обращаемы к Богу при помощи любого языка, любой народности.

Потому молитва и молитвословие не одно и то же. Отношение к молитвословиям как к некому спасительному действу самому по себе есть магия, которой и свойственно вера в сверхъестественное действо путем внешнего делания. Такое отношение к молитвословиям есть признак отсутствия правильно-проходимой внутренней жизни, которое ведет к фарисейству, законничеству и жидовству.

По слову свт. Феофана Затворника следует, что даже молитва (чувство к Богу возносимое) без борьбы со страстями ничего полезного для души не принесет. Дело в том, что ко всем нашим чувством примешана самость, первородный грех, который ищет себе удовлетворения с помощью наших чувств. И когда мы начинаем возгревать в себе чувства (в том числе и молитву - а молитва есть чувство к Богу обращенное), то вместе с ним возгревается самость. Что приводит к возгреванию неверному настрою духа - самоувернному, самонадеянному. Потому нужно не просто молиться (не говоря уже о молитвословиях),а очищать свои чувства от этой примеси самости, путем законной борьбы со страстями. Ибо наша молитва на столько направлена к Богу, насколько она очищена от примеси самости.

А очищается молитва, как и все остальные чувства в процессе борьбы со страстями по дару Благодати Божией. И по слову святых подвижников истинной непрелестной молитвой являестя молитва, возгреваемая во время противостояния нашего восстающим на нас страстям. Т.е. когда во искушениях, попускаемых Богом, стремишься противостоять им, стараясь возгреть противоположное чувство страстному, происходит разрывание сочувствия самости. И молитва в этот момент возносится к Богу без примеси этой самости, или в меньшей степени зараженной ею. Только молитва, очищенная от примеси первородного греха, самости.

А молитвословие используется как средство для возгревания молитвы - чувства к Богу обращенного. И действует оно не магически на нас. Потому чтобы возгреть чувство нужно соответсвующее слово, понятное изначально человеку, прибегающему к молитве. Непонятным словом и чувства не возгреешь необходимое. Когда святые подвижники говорили своим послушникам о том, что "сейчас не понимаешь, потом поймешь, главное продолжай молитву", то здесь следует понимать, что они говорили о духовном смысле молитвословия, а не о понимании значения слова как такового. И потому советовали не оставлять молитву (не молитвословие), возносить ее к Богу с упованием на Его милость в восприятии духа, стоящего за словами молитвословия (выраженного на доступном им языке).

А многие нынче считают, что дескать, можно молитвословить, и чем чаще, тем лучше, и когда-то познаешь смысл слов непонятного языка. Тем самым человек подогревает в себе дух самоуверенный и самонадеянный - богоборческий. Такое неверное отношение к молитве - приоретете каких-либо языков в использовании, механического влияния на душу - еще святые Кирилл и Мефодий осудили как ересь. Об этом можете прочитать здесь - http://phc.flybb.ru/topic585.html

Православие это не внешнее делание само по себе. Это главным образом - внутренне преображение своей души, путем внутренней борьбы со страстями. Внешнее же есть только средства к тому.

Советую почитать "Четыре слова о молитве" свт. Феофана Затворника и здесь http://phc.flybb.ru/topic580.html (о непрелестной молитве)

[July]

Спасибо Вам большое за ответ.
Дествительно, нельзя вменять себе в праведность ни исполнение закона, ни отдавание десятины, ни пост, ни молитвословие. Не зря молитва мытаря, уповавшего на одну милость Божию, стоит одной из первых в молитвенном правиле.
Но для того, чтобы воспитать в себе правильное отношение к Закону, для того, чтобы приобрести правильный духовный настрой, разве не нужно молитвенно обращаться к Богу?
Святой праведный Иоанн Кронштадский писал, что необходима именно продолжительная молитва. «Для того, чтобы продолжительностью усердной молитвы разогреть наши хладные, в продолжительной суете закаленные сердца. Ибо странно думать, тем более требовать, чтобы заматеревшее в суете житейской сердце могло вскоре проникнуться теплотой веры и любви к Богу во время молитвы. Нет, для этого нужен труд и труд, время и время. «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (МФ.11,12). Не скоро Царство Божие приходит в сердце, когда от него так усердно люди бегают.»
А если ждать, пока воспитается правильный духовный настрой, то получается замкнутый круг…Я не молюсь, потому, что не имею смирения -а смирения не имею, потому, что не обращаюсь в Господу с молитвенным прошением.
Помогите разобраться, пожалуйста)
Заранее благодарю,
Юлия.

[Антоний]

Но для того, чтобы воспитать в себе правильное отношение к Закону, для того, чтобы приобрести правильный духовный настрой, разве не нужно молитвенно обращаться к Богу?
Святой праведный Иоанн Кронштадский писал, что необходима именно продолжительная молитва. «Для того, чтобы продолжительностью усердной молитвы разогреть наши хладные, в продолжительной суете закаленные сердца. Ибо странно думать, тем более требовать, чтобы заматеревшее в суете житейской сердце могло вскоре проникнуться теплотой веры и любви к Богу во время молитвы. Нет, для этого нужен труд и труд, время и время. «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (МФ.11,12). Не скоро Царство Божие приходит в сердце, когда от него так усердно люди бегают.»
А если ждать, пока воспитается правильный духовный настрой, то получается замкнутый круг…Я не молюсь, потому, что не имею смирения -а смирения не имею, потому, что не обращаюсь в Господу с молитвенным прошением.

Молитва к Богу нужна, и без нее не придешь ко спасительному настрою души. Но только нужно молиться к Богу каждый раз во искушениях на дню приключающихся. Молиться, а не просто молитвословить! А это значит возносить не слова одни к Богу, а стараться возгревать чувства в соответсвии с этими словами. Стараться это делать, но не быть уверенной, что все непременно именно сейчас и произойдет - возгорится нужное чувство к Богу. Именно эти старания, а не просто словословия нужны человеку. Именно такими усилиями Царство Небесное берется - внутренним устремлением в чувствах к Богу, Царствию Небесному.
А нынче под усилиями, восхищающими Царство Божие, понимают внешние дела сами по себе - пост, молитвословия, исполнение обрядов. Ставят акцент всех усилий на внешнем, не страясь вести внутренней делание. Оправданием служат слова типа: " я же понуждаю себя делать это - ведь сколько сил внутренних, преодоление лени, например, нужно приложить, чтобы что-то сделать внешне". Но рвение - усилия сами по себе не спасают человека. Нужна правильная направленность этого рвения - к возгреванию верных чувств, спасительных для человека. Нужно рвение по Богу, которое в чувствах наших проявляется - возносящихся к Нему. А дела внешние есть только результат этого. Человек, надеющийся на свои дела внешние, без должного внутреннего делания, возгревает в себе дух самоуверенный и самонадеянный. И для такого человека Христос не нужен - ибо он и без Бога делает и может делать, как сам считает, благо для души.

Нужна непрестанная молитва, но не молитвословие.
Молитвенное правило – это внешнее молитвословие. Молитвословие может быть, а молитвы, при этом, может и не быть.

"К большинству молящихся из нас, кажется, ничего вернее нельзя применить, как то, что некогда сказал Господь в обличение фарисеев: Приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но напрасно чтут Меня (Мф 15, 8–9)... В самом деле – что наша молитва? Одно наружное, большею частию без мысли и чувства вычитывание языком чужих молитвенных слов. А ведь молитва, собственно, есть наша благоговейная беседа с живым Богом; так сказать, непосредственное – лицом к лицу – общение нашего бессмертного духа со своим Творцом!" (свт.Феофан Затворник, «Мудрые советы...»).

"Не забудьте, – многократно повторяет свт. Феофан в своих письмах вопрошающим, – что сила молитвы – дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно. Не слова нужны Господу, а сердце.
Из плодов словесному составу и говорению молитвы ничего не принадлежит. Все плоды могут быть получены через одно возношение ума и сердца к Богу. Главное в молитве – чувство к Богу из сердца. Слова молитвы при сем, какие подберутся.
Чувство к Богу и без слов есть молитва. Все молитвословия назначены для того, чтобы чувства питать, и коль скоро не питают, то они попусту... Только труд, а проку нет. Чувства никакие читательные труды заменить не могут. Вопль из сердца, краткий и сильный, вот что важно! А это можно походя делать. А следовательно, молиться непрестанно. О сем и заботьтесь, и сюда все направляйте" (свт.Феофан Затворник, «Мудрые советы...»).

Молитва – это чувство к Богу обращаемое. Причем, чувства обращаются к Богу, по мере очищения от примеси первородного греха. А это очищение совершается, в борьбе за чистоту чувств, во искушениях, когда вылазят в нас наши страстные чувства. А если не происходит этого очищения во искушениях, а человек отдается страстным чувствам, то в этих искушениях он возгревает эти страстные чувства. Но при этом, он занимается вычитыванием молитвенных правил. В таком случае, через все таковые молитвословия он будет возгревать в себе чувства, вместе с этой примесью первородного греха, духом самости и гордыни, и таким образом, заходить в состояние духовной прелести. Святые Отцы занимаясь этой борьбой за чистоту чувств, таким образом приходили к непрестанному плачу о грехах своих, и это делание становилось их молитвенным правилом.

К примеру, пришло искушение, и в вас вылезло какое-либо страстное чувство – дух недовольства, обиды, раздражения, возмущения, неприязни, уязвленного самолюбия. И если пытаться не отдаться какому-либо из этих страстных чувств, то понадобится возгревание противоположного чувства, к примеру – смирения, сострадательной любви, снисходительности, незлобия, добродушия, душевной простоты. То есть, надо будет возгревать какое-либо из этих симпатических чувств:

1).Но можно это делать на основании духа самости и гордыни. И если так делать, то вот и получатся добродетели которые возгреют дух самоуверенности и самонадеянности, дух самости и гордыни. Можно при этом использовать молитву Иисусову или еще какую-либо, это не имеет значения. И тогда получится то, что дух самости и гордыни заменит собою все другие страсти; при этом, – это все будет прикрыто православными молитвами, обрядами, канонами и терминологией. В итоге, получится, – духовная прелесть, дух антихристов, видимость благочестия. На этом сидит великое множество современных подвижников, которые в наше время почитаются за истинных. Этим же самым занимается и современная психология.

2).А можно это делать на основании истинного смирения. То есть, возгревать все эти же симпатические чувства, призывая Господа на помощь. Для этого можно точно так же задействовать какие-либо краткие молитовки, которые при этом являются только лишь внешним средством, посредством которого можно возгреть тот или иной дух. Но посредством их надо искать возгревания какого-либо симпатического чувства, и, при этом, повергать свою немощь, бессилие, пред Господом, в борьбе со страстным чувством. Ибо необходимо не самому победить в себе страсть, а чтобы Господь победил в нас, посредством действия Благодати, связующей действие страсти.

Поэтому Господь и не приходит сразу на помощь, а оставляет нас потомиться в этой брани: для того, чтобы мы опытным путем ощутили в себе свою немощь и через это смирились бы, по настрою духа, и стали всей душой нуждаться в том, чтобы кто-то спас нас из этого положения. – Этот спасатель, из пучины страстей и греха, и есть Спаситель, Господь наш Иисус Христос. Он для этого и приходил на землю, чтобы спасти нас из этого положения. Но Он не может этого сделать без нас: без сокрушения духа самости и гордыни, самомнения, самоуверенности и самонадеянности. Ибо "близ Господь сокрушенных сердцем, и смиренных духом спасет"(пс.33:19). То есть, когда мы будем глубоко ощущать в себе свою немощь и беспомощность в этой борьбе, вот тогда и понадобится нам Спаситель, не просто на уровне умовом и рассудочном, а в ощущении, в жаждании сердца.

То есть, для того и предпринимается эта борьба со страстями, чтобы опытным путем придти к познанию своей немощи, а через это смириться, по настрою духа, и получить освобождениие от страсти и греха, т.е. спасение, как дар, как милость Божию. А для этого необходимо научиться не вменять, в чувстве и ощущении, себе – этой милости Божией. То есть, со смиренным настроем духа принимать Божии благодеяния к нам грешным, недостойным этих милостей. Господь может любому, в любой момент, дать этот спасительный дар, но кто его удержит. Ибо все, тут же, по причине духа своей самости и гордыни, вменяют это себе и этим даром, данным для спасения, начинают сами себя убивать. Поэтому-то Господь и покидает человека, ощутительным действием Благодати, ибо это неполезно ему, т.к. он еще не познал своей немощи и не смирил в себе свой дух самости и гордыни, не научился не вменять себе своего делания, в том числе и молитвенных правил, служения служб и любого внешнего делания христианского.

А если исполнение молитвенных правил, служение служб, не приводят к этому настрою духа, то они приведут к противоположному настрою, т.е. возгреют самомнение, дух самости и гордыни, дух самоуверенности и самонадеянности.

Поэтому-то, за главное правило – необходимо себе взять то, чтобы научиться себе ничего не вменять, в чувстве и ощущении; ибо таким образом будет разрываться сочувствие к духу самости, к первородному греху, в настрое души.

Смирение, Юлия, приходит не в силу нашего обращения одного к Богу. Смирение есть результат опытного познания своей немощи в борьбе со страстями. Смирение приобретается в процессе борьбы с неверными чувствами - страстями. Человек в этой борьбе по попущению Божию падает, потом вновь встает и опять падает. От этих падений в борьбе человек приходит к ощущению своего бессилия одному справиться со страстью. Т.е. он сокрушает в себе духа самости - когда есть надежда на себя - самонадеянность. Сокрушенный дух человека в результате того, что все время падает в страсти, ощущает себя грешником - ведь только падает и ничего не может сделать поистине доброго для души. Потому признает себя человек достойным всяких скорбей Богом попускаемых за свою греховность. Вот это состояние - ощущение себя грешником, не имеющим ничего доброго, достойного только наказания и есть нищета духовная, смирение.

(продолжение ниже)

[Антоний]

Нужно иметь в виду, что все наши чувства с примесью первородного греха, самости. Самость посредством чувств ищет удовлетворение, направляя их не в соответствии с Волей Божией. Молитва же это чувство, к Богу обращенное. Не к самости, а к Богу. Т.е. молитва имеет противоположное направление. Но на столько, насколько она очищена от примеси самости.

Если человек просто будет молиться - стараться вознести чувство к Богу, то вместе с возгреванием этих чувств, будет возгреваться и примешанная к ним самость. И у нас будет подобие молитвы, но не истинная еще молитва. Чтобы она стала таковой нужно очищать ее от самости.

Для этого нужно во время восстающей на нас страсти, стараться возгреть противоположное ей чувство. Для этого нужно обращение к Богу, используя слова (молитвословия). Во время призывания Бога, Его помощи в борьбе со страстью, будет возгреваться чувство противоположное страстному. Ибо слова это средство для возгревания определенных чувств. Т.е. в этот момент будет происходить Ваше отторжение от того, что предлагает самость. Разрывание сочувствие к ней. И воззвание в чувстве к Богу именно в этот момент - попыток отторжения от самости, противопоставления ей другого чувства - будет истинной молитвой, близкой к ней, т.к. уже не будет примеси самости (от нее же мы отторгаемся в этот момент), или же этой примеси будет в меньшей степени. И если каждый раз мы будем взывать к Богу во время нападения на нас страстей, то наши чувства будут становиться все более очищаться от примеси самости. И тогда, наши молитвенные правила по утрам, вечерам, пред вкушением пищи и после и т.п. будут уже исполняться в чувстве с меньшей примесью первородного греха, самости. Т.е. будут более направлены к Богу, чем раньше. Будут ближе к истинной молитве - чувству, обращенному к Богу.

Ибо все чувства можно условно разделить на обращенные к самости, и обращенные к Богу. Все наши чувства на дню, это своего рода молитва. Т.е. как мы направляем эти чувства, от этого зависит то, кому мы их возносим - к Богу или ко греху, самости. Любое чувство, очищенное от самости есть чувство, идущее в соотвествии с Волей Божией, обращенное к Богу, т.е. молитва. Теперь и становится ясным понятие о непрестанной молитве, описывемой святыми угодниками Божиими. Это возгреваемые нами чувства, очищенные от первородного греха, сопровождающие нас весь день.

Потому для спасения нужна законная борьба со страстями, сопровождающаяся упованием на милость Божию в молитве - вознесению чувств своих к Богу.

Молитва без борьбы со страстями, как и борьба со страстями без молитвы - есть иллюзия спасения, сопровождающаяся возгреванием первородного греха, самости. Ибо в первом случае мы возгреваем самость при обращении словесном к Богу, обращая к Нему не очищенные чувства свои. Во втором - мы возлагаем все упование на себя, подогревая в себе дух само-надеянный и само-уверенный, не нуждающийся в Боге.

Т.е. Юлия, обращайтесь к Богу с прошениями, но не забывайте возносить молитву к Богу прежде всего во время восстающей на Вас страсти, обнаруживаемой во время попущенного Богом на Вас искушения. Так как именно последнее важно для очищения наших чувств от примеси первородного греха, самости, а значит для спасения души. Ведь, именно во время брани с грехом нам нужна молитва более, чем в иных случаях жизни, ибо от этого зависит падем мы во грехе или восстанем от него.

[лиственница]

из писем к мирянам Игнатия Брянчанинова
"О христианской любви

Евангелие заповедует любовь к врагам: святые Отцы похваляют любовь, равную ко всем. – Неужели любовь к ближнему должна быть чужда всякаго различия?

Вот о чем думаю теперь беседовать с вами. Хотелось бы мне сказать вам об этом предмете слово не мое, а Божие: да дарует мне это слово милосердый Бог.

Понимаю только ту любовь, которая действует по священным велениям Евангелия, при его свете, которая сама – свет. Другой любви не понимаю, не признаю, не принимаю. Любовь, превозносимая миром, признаваемая человеками их собственностию, запечатленная падением, недостойна именоваться любовию: она – искажение любви. Потому-то она так враждебна любви святой, истинной.

Истинная, святая любовь к Богу и ближнему, отчетливо изображена в евангельских заповедях; правильное, непорочное действие ея является в исполнении евангельских заповедей. Кто любит Мя, – сказал Господь, – заповеди Моя соблюдет. В такой любви не может быть ни мечтательности, ни плотскаго разгорячения, потому что исполнение Христовых заповедей совершается новоначальными с насилием над собою, с таким насилием, что оно названо распятием, а преуспевшими и ощутившими благодатное осенение – с обильным ощущением мира Христова. Мир Христов есть некоторый тонкий духовный хлад: когда он разольется в душе, – она пребывает в высоком молчании, в священной мертвости.

“Не приидох, – говорит Законоположитель любви святой и истинной, говорит сама Любовь – Бог, – не приидох воврещи мир на землю, но меч. Приидох бо разлучити человека на отца своего, и дщерь на матерь свою, и невестку на свекровь свою: и врази человеку домашнии его” (Матф. 10, 34-36). А все поступки наши по отношению к ближнему, и добрые и злые, Господь будет судить, как бы они были сделаны относительно Его Самого (Матф. 25). Весь закон Господь сосредоточил в двух заповедях: в любви к Богу и в любви к ближнему. Любовь – союз совершенства, – сказал Апостол. Если так, то для чего же меч, для чего вражда и разлучение? Потому что Бог отвергает любовь плотскую, любовь, которую узнал Адам по падении, – принимает только одну духовную любовь, которую явил миру Новый Адам, Господь наш Иисус Христос. Мы должны любить так, как Он любит: любовь падшаго ветхаго Адама – плод, запрещенный в раю Новаго Завета. Она-то преисполнена порывов, мечтательности, переменчива, пристрастна, любит создание вне Бога. Устранен Бог всецело из отношений этой любви, призван к участию в ней грех и сатана.

Любовь духовная постоянна, безпристрастна и безстрастна, вся – в Боге, объемлет всех ближних, всех любит равно, но и с большим различием. “Любите враги ваша, – говорит Евангелие, – благословите клянущия вы, добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть и изгоняющия вы” (Матф. 5, 44). Здесь ясно и определительно изображено, в чем должна состоять любовь к врагам: в прощении нанесенных ими обид, в молитве за них, в благословении их, т.е. в благих словах о них и в благодарении Бога за наносимыя ими напасти, в благодарении им соответственно силам и духовному преуспеянию, в благотворении, которое может простираться до вкушения телесной смерти для спасения врага. Пример такой любви к врагам явил Спаситель.

Но то же самое Евангелие повелевает быть осторожным с врагами своими, не вверяться им. “Се, Аз посылаю вы, – сказал Господь ученикам Своим, – яко овцы посреде волков. Будьте убо мудри яко змия, и цели яко голубие. Внемлите же и от человек: предадят бо вы на сонмы, и на соборищах их биют вас... Будете ненавидими всеми имене Моего ради” (Матф. 10; 16, 17, 22). И так самим Евангелием предписана осторожность в отношении ко врагам и по возможности мудрое с ними обхождение. Вражду производит дух мира; часто она заступает место плотской любви. Но и самая плотская любовь очень похожа на вражду. Один потомок ветхаго Адама способен к плотской любви и ко вражде: чем живее в нем ветхость, тем сильнее действуют недуги, которыми падение поразило любовь: вражда, зависть, ревность, плотская любовь. Раб Христов не может быть врагом чьим-либо.

Вы видите – Евангелие предписывает нам любовь ко врагам не слепую, не безразсудную, но освященную духовным разсуждением. Любовь – свет, слепая любовь – не любовь. Подобное этому должно сказать и о любви к друзьям. Евангелие повелевает, чтоб любовь эта была о Христе, чтоб Христос был любим в ближнем, а ближний был любим, как создание Божие. По причине этой любви в Боге и ради Бога, святые угодники Божии имели и равную любовь ко всем, и любили особенно тех, которые проводили жизнь благочестивую, как сказал святый Давид: “Мне же зело честны быша друзи Твои, Господи”. Наставляемые чувствовали более расположения к тем наставникам, в которых усматривали особое обилие духовнаго разума и других духовных дарований, душеназидательных и душеспасительных. Наставники любили более тех духовных чад своих, в которых усматривали особую тщательность к добродетели и особенное действие благоволения Божия. Такая любовь, отдающая должную цену людям по степени их благочестия, вместе с этим равна ко всем, потому что она во Христе и любит во всем Христа. Иной сосуд вмещает это духовное сокровище больше, другой меньше. Сокровище – одно!

Где Христос, там нет зависти и рвения. Любы не мыслит зла! – там спокойствие, там мысли благия, там постоянство, там святый мир. Любовь, сопровождаемая рвением – земная, плотская, нечистая. Очи у святой любви – как у орла, как у пламеннаго Херувима: от них не может скрыться и малейшее греховное движение. Но сама любовь неприступна для греха, всегда пресмыкающагося на земле; она живет на Небе, – туда переносит на жительство ум и сердце, соделавшиеся причастниками Божественной любви.