На центральной аллее Введенского кладбища стоит могучий серый камень с крестом из красного гранита. У этого памятника всегда лежат свежие цветы и венки – от русских и немцев. Многие поколения москвичей воспитывались на легендах о докторе Газе, о нем писали Герцен, Тургенев, Куприн, Кони, Домбровский, Окуджава. Федор Петрович Гааз стал одним из самых знаменитых российских немцев за всю историю нашего народа.
28 августа 1780 года в семье священника (по другим источникам - аптекаря) недалеко от Кельна родился Фридрих Йозеф Хааз. Мальчик с детства был талантливым, получил отличное образование. Сначала – математическое, затем – богословское, после – медицинское. Талант в медицине и принес ему настоящую известность, особенно при лечении глазных болезней. Правша и левша одновременно, он одинаково ловко работал сразу обоими руками – быстро, почти без боли снимал катаракты и лечил инфекционные заболевания.
В Россию Гааз попал в 1802 году по приглашению бывшего пациента – вельможи Репнина, к тому же на молодого талантливого врача обратила внимание императрица Мария Федоровна, много сделавшая для развития русской бесплатной медицины. Так, переименованный на русский манер в Федора Петровича, Гааз становится главным врачом Павловской больницы.
Немецкий доктор лечил больных круглыми сутками – у себя дома, в больницах, в приютах для бедных. Лечил совершенно бесплатно. А взамен получал все более высокие посты. Благодаря прямоте и бескомпромиссности, у него появляется все больше и больше врагов.
Доктор Гааз был основателем кавказских курортов, где впоследствии ему поставили памятник. Во время двух экспедиций в 1809 и 1810 годах он изучил свойства кавказских минеральных вод и описал их. Работы Гааза считаются классическими.
В 1812 году Федор Петрович поступил в армию военным хирургом и с русскими войсками дошел до Парижа. Но не поладил с войсковым начальством и вернулся в Германию. Не надолго – там Гааз понял, что за годы, проведенные в России, он стал русским и по-другому жить уже не может. В России русского немца встречают с распростертыми объятиями – он становится личным врачом императорской семьи, лечиться к нему едут со всей страны.
Несмотря на постоянную благотворительность и бесплатную работу для бедных больных, Гааз быстро разбогател – у него было два дома в Москве и суконная фабрика в пригороде. Любил хорошо одеваться и посещал известные салоны. Много читал и состоял в переписке со знаменитым немецким философом Шеллингом. Казалось бы – это и есть счастье. Но в 47 лет Федор Петрович впадает в жесточайшую депрессию. Виной всему многолетняя, платоническая и идеальная любовь, так распространенная в немецком и русском сентиментализме. Она была женой друга-декабриста и уехала с ним в ссылку. С Газом они больше так и не увиделись, а он так никогда и не женился. Во время этого духовного кризиса Гааз посетил московскую пересыльную тюрьму. Его потрясло увиденное, и тогда он сказал сам себе:
- Если тебе очень плохо, найди, кому еще хуже и постарайся помочь. Это спасло его от беды и начало новую эпоху в его жизни – теперь он боролся не только с болезнями, но и с ужасом русской тюрьмы.
Гаазу так и не удалось побороть два зла в московских больницах: воровство казенного имущества и пьянство врачей на рабочем месте.
Отныне Федор Петрович все свое время, деньги и силы тратил на заключенных – на одежду для них и еду, на тюремные лазареты и библиотеки, на мастерские и кандалы. Кстати, он сам сконструировал облегченную модель кандалов и добился замены ею т.н. «прута генерала Дибичева». Этот прут представлял собой железную палку, снабженную кольцами, в которые просовывались руки сразу восьми-десяти каторжан. Люди терпели ужасные мучения и гибли – как правило в таких кандалах шли по этапу осужденные за легкие преступления и крепостные крестьяне, которых помещики отправляли в свои деревни таким способом.
…Каждую неделю на Воробьевых горах собиралась очередная партия осужденных, которых отправляли на каторгу. Родным разрешалось проводить их до деревни перед Балашихой. Каждый раз с ними шел пешком доктор Гааз – одаривая на прощание конфетами и апельсинами.
- Ну что же вы этим голодным людям конфету суете! - говорили недоброжелатели. - Вы им лучше кусок хлеба дайте.
- Кусок хлеба им и другой подаст, а конфекту и апфельзину они уже никогда не увидят, - отвечал Федор Петрович.
Описывают и такой случай из жизни Федора Петровича. Как-то на заседании московского тюремного комитета, который возглавлял князь Голицын, митрополит Филарет выговаривал доктору Гаазу:
- Ну что Вы там говорите, Федор Петрович, о невинно осужденных? Если кто осужден, то значит и виновен.
Гааз взорвался:
- Вы забыли Иисуса Христа! - закричал он.
Наступила тишина, все замерли. Как смеет немец, неправославный, кричать такие страшные слова главе русской церкви? Филарет тихо сказал:
- Это не я забыл Иисуса Христа, Федор Петрович, когда говорил эти необдуманные слова. Это Христос забыл меня.
Встал, благословил всех и вышел.
Борьбу за права заключенных Гааз вел до конца своей жизни. Его терпели, по словам одного сановника, «как неизбежное зло, противостоять которому также безуспешно, как и скучно». Над ним смеялись и писали доносы. Один иностранец, познакомившись с доктором Гаазом, отозвался о нем так: «Идеи и образ жизни этого человека столь необычны для нашего времени, что он либо дурак, либо сумасшедший, либо святой!»
Гааз умел чувствовать людей и видел их насквозь. Он смело входил в камеру к самым страшным убийцам и злодеям, стараясь смягчить их душу и помочь. Он писал: «Профессия врача дает ему доступ не только к телу, но и к душе пациента. И постараться исцелить душу так же важно, как исцелить тело». Доктор Гааз умер 16 августа 1853 года в созданной им полицейской больнице в Малом Казенном переулке, где жил все эти годы. В 1909 году во дворе больницы был поставлен памятник Федору Петровичу. Автор памятника знаменитый скульптор Андреев отказался взять деньги за свою работу.
Гроб с телом доктора несли на руках от Покровки до Введенского кладбища в Лефортово. Его провожала огромная толпа - двадцать тысяч человек.
Московский генерал-губернатор граф Закревский послал сотню казаков под командованием ротмистра Кинского с приказанием «разогнать чернь». Но, подъехав к похоронной процессии, ротмистр, потрясенный видом искреннего горя простых русских людей, слез с лошади, приказал казакам возвращаться в казармы и пешком пошел за гробом.
На памятнике доктора Газа выбиты его знаменитые слова, которым он следовал всю жизнь: «Спешите делать добро!»