Добавлено:
04-09, 11:24 Татьяна Радович
Спешу поделиться вот такой находкой. нашла на страничке одного батюшки.
о.Александр Ничипорук
Бог дал людям свободу и насильно не берет к Себе никого. Если бы Бог не дал нам свободы, Он бы уничтожил путь веры и привел бы к Себе всех путем принудительного знания.
Не говорите: "Докажи нам существование Бога, и тогда мы поверим..." Тогда не будет веры, если доказать, а будет принудительное знание и не будет тогда дороги к спасению.
А когда в сердце свободно совершен акт веры, тогда Бог дает такие доказательства истинности веры, которые несравненно выше всех научных доказательств.
"Возьми крест свой и следуй за Мною"
(Мф. 16, 24)
В одной притче усталая, изнуренная женщина, изнемогающая под тяжестью своего креста, молилась о том, чтобы дали ей какой-либо другой крест, в уверенности, что всякий другой окажется легче. Она заснула и очутилась среди множества крестов различной величины и вида, лежащих на земле. Один из них приглянулся ей - он был небольшой, украшенный драгоценными каменьями, в золотой оправе. "Вот, - подумала она, - этот крест я могла бы нести без труда". Однако, как только она его подняла, он стал давить ее своею тяжестью: золото и каменья были прекрасны, но тяжесть их была ей не по силам. Рядом лежал другой крест, обвитый цветами. "Вот этот, без сомнения, создан для меня!" - воскликнула она и поспешно взяла его в руки. Но под чудными цветами оказались шипы, которые, вонзаясь в ее тело, причиняли боль. Наконец, нашелся крест простой, ничем не украшенный, не отличающийся ни изяществом формы, ни богатой оправой, на котором лишь было начертано слово любви. Подняв, она понесла его и убедилась, что он самый легкий из всех, испробованных ею.
И что же - в нем она узнала свой прежний крест, которым так тяготилась. Господу известно, какой именно крест нам нужен и какой мы способны понести. Он измеряет его по нашим силам. Мы же не можем судить о тяжести испытаний, посылаемых нашим ближним. Томясь недостатком, нищетою, мы смотрим с завистью на богатого, но, быть может, золото и каменья прибавляют тяжести к его кресту. Другая жизнь представляется нам цветущей в безоблачном счастии, но мы не видим шипов, кроющихся за чудными розами. Итак, если бы мы могли попробовать все многочисленные кресты, посланные Господом страждущему человечеству, то убедились бы несомненно, что наших сил не хватило бы ни на один из них, кроме нашего собственного, который Господь в Своей любви избрал для нас.
Добавлено:
08-09, 10:07 Ами
Для начала о городе Полоцке.
краткая справка о городе
Полоцк — один из самых древних городов страны. Впервые о нем упоминается в "Повести временных лет" в 862 г., но в действительности он гораздо старше. Город возник на месте укрепленного валами городища, расположенного в низовье Полоты — притока Западной Двины.
На рубеже Х-XI вв. укрепленный центр города — детинец — был смещен на юг к месту впадения Полоты в Двину (Верхний замок). Окольный посадский город (Нижний замок) сформировался между детинцем и старым городищем. Заполотье (Старый город) развивалось так же, как посадское поселение. Таким образом, к XI в. Полоцк имел трехчастную структуру плана, где доминирующее положение занимал детинец. От детинца и Окольного города вдоль Двины с годами начал развиваться Великий посад — самая обширная часть города. К XII в. площадь Полоцка достигала 70—80 га, что свидетельствует о быстром росте городской территории.
В процессе исторического развития каждая часть Полоцка имела ту или иную систему укреплений, однако основные оборонительные сооружения были сосредоточены вокруг детинца на высоком холме. Здесь за крепостными стенами разместились главный храм княжества — Софийский собор, дворец князя, жилье феодалов, дружины зажиточных ремесленников. Планировочная структура древнего Полоцка, сеть его основных улиц еще не определены археологами. Раскопки свидетельствуют лишь о том, что жилая застройка города формировалась стихийно, бессистемно. Улицы прокладывались между домами и потому были извилистые и узкие. Обнаруженные остатки бревенчатых мостовых на лагах свидетельствуют о первых шагах развития городского благоустройства.
Верхний замок оставался в XVI в. главной частью города. Он располагался на высоком холме при впадении в Двину Полоты и занимал обширную территорию. Своим местоположением в плане, застройкой, системой укреплений он подчинял себе другие районы и представлял главную оборонную мощь города. В 1563—1579 гг. русскими войсками были созданы в Полоцке новые деревянные укрепления, которые пришли на смену стенам и башням, сожженным во время осады. О характере изменений, происшедших в Верхнем замке, как и во всем городе, позволяет в некоторой степени судить миниатюрный рисунок С. Пахоловицкого (1579 г.), изображающий крепость, и записки капитана А. Гванини.
После первого раздела Польши по Западной Двине прошла государственная граница. Основная, правобережная, часть Полоцка отошла к России, а малонаселенный район Задвинья остался за Польшей. Поэтому первый проект планировки города, утвержденный в 1778 г., охватил только земли Придвинья, Верхнего и Нижнего замков.
Центральная часть Полоцка с прямоугольной системой планировки исторически сложилась к середине XVIII в. Новый план был составлен с учетом существующей уличной сети и комплексов капитальных сооружений. Прямоугольная сеть улиц получила дальнейшее развитие, стала более правильной, геометрически четкой. Этому способствовал в определенной степени равнинный характер большей части городской территории.
Главная площадь города была совмещена с существующей площадью перед монументальными зданиями иезуитской академии и костела. Эти постройки вскоре были преобразованы в кадетский корпус и кафедральный Николаевский собор. В ансамбль площади вошли также различные "казенные" строения, которые придали ему новое содержание.
Застройка площади типовыми зданиями ускорила процесс формирования нового центра и обеспечила стилистическое единство ансамбля.
В современном Полоцке, кроме рассмотренных выше памятников древней архитектуры, сохранилось в центре еще несколько объектов, представляющих историко-архитектурный интерес. Это — Богоявленская церковь XVIII в. в стиле классицизма (ул. Ленина, 24) и монастырский корпус, так называемый дом Симеона Полоцкого в стиле барокко, построенный в конце XVII в. (ул. Ленина, 22). Черты, присущие барокко, прослеживаются и в доме Петра I, относящемся к концу XVII в. (ул. Ленина. 33).
теперь взгляд на Полоцк его жителя, рассказ очень интересный советую прочесть, город оживает в сознании
http://www.proza.ru/texts/2006/07/03-21.html
Добавлено:
08-09, 10:40 Ами
Территориально Полоцк находится в Витибской области Белоруссии. Езды до него ночь на поезде из Москвы.
Ну теперь обращаюсь к житию прп. Ефорсинии.
Она была дочерью князя Георгия Всеславича и его жены Софии. По житию преподобной, составленному для "Четий Миней митрополита Макария (1481-1561)", источнику, весьма близкому по времени к жизни святой, известно, что в 12 лет Предслава, как ее нарекли родители, пришла в монастырь к своей тетке игумений Романе и сообщила о желании принять постриг. По летописи, князь Роман Всеславич умер в 1116 году; приход Предславы в монастырь, следовательно, произошел позднее, когда вдова сама приняла ангельский образ с именем Романа и стала игуменией. Основываясь на этих скудных данным можно предположить, что Предслава родилась в 1102-1104 годах.
Житие повествует, что Предслава с детских лет проявила большую любовь к книжному образованию и сердечной молитве. Когда родители начали думать о ее замужестве, двенадцатилетняя Предслава им ответила: "Что будет, если мой отец захочет отдать мене в супружество; если будет так, от печали этого мира нельзя будет избавиться! Что содеяли наши роды, бывшие прежде нас? Женились и выходили замуж, и княжили, но не вечно жили, жизнь их прошла и погибла их слава, словно прах, хуже паутины. Но древние жены, взяв мужескую крепость, пошли следом за Христом, Женихом своим, и предали тела свои ранам, мечам - главы свои, а иные хотя и не склонили шеи свои под железом, но духовным мечом отсекли от себя плотские сласти, отдали тела свои посту, и бдению, и коленному поклонению, и возлежанию на земле - и они памятны на земле, и имена их написаны на небесах, где они вместе с ангелами непрестанно Бога славят. А сия слава есть прах и пепел, словно дым рассеивается, словно пар водяной погибает!"
Не следует иронично улыбаться прочитав про двенадцатилетний статус будущей невесты. В те времена это было в порядке вещей. "Русские люди имеют следующий обычай, - писал посетивший Русь в 1578 году австрийский принц Даниил фон Бухау, - девицы прежде достижения совершеннолетия вступают в брак на 10 году возраста, юноши на 12 или 15". У Предславы подобный случай представился в 12 лет. Слышала она как-то, как отец говорил матери: "Нама уже лепо дати Предславу за князь!". Предслава пришла в ужас: она помнила книги, которые читала, помнила речи наставников-монахов: житие князей "мимо течет и слава их погибе, аки прах и хуже паутины...", жизнь эта "не вечноваша", не останется для вечности, для спасения души.
Княжна тайно бежала в монастырь к тетке игумении, умоляя ее "причесть к ту сущим инокиням под игом Христовым". "Смятеся" старая игумения, - повествует Житие, - ибо она видела "юность ее и возраст ее цветущий".
Были у игумении, естественно, и другие опасения, - гнев отца двенадцатилетней княжны. Суров был князь. Несомненно имелись у него на Предславу свои планы, династические браки всегда имели очень важное влияние на политику государства. А тут дочьпошла на перекор воле отца. Списывать такой поступок на излишнюю религиозность Предславы не стоит, хотя все могло быть. Вполне возможно, что предполагаемый жених был отнюдь не молод и красив, если не сказать покрепче. А может, за ним ходила слава этакой "синей бороды". Было от чего сбежать в монастырь. Недаром тетка очень опасалась гнева князя. Расправа могла быть быстрой и беспощадной. Житие передает следующий диалог:
"Чадо мое! - скорбно восклицала игумения, - како могу се сотворити? Отец твой, уведав, со всяким гневом возложит вред на голову мою, и еще юна еси возрастом, не можеши понести тяготы мнишескаго жития, и како можеши оставити княжение и славу мира сего?". Но чадо твердо знало, чего желать: "Отпеща же блаженная отроковица: "Госпоже и мати! Вся видимая мира сего красна суть и славив, но вскоре минует, яко сон! .
Столь разумное утверждение двенадцатилетней девицы убедило игумению: "Удивишеся разуму отроковицы, - свидетельствует Житие, - удивишеся любви ея к Богу, повеле воле ея бытии, огласив ю иерей, остриже ю и нарече имя ей Евфросиния и облече ю в черные ризы...".
Принять такое решение игуменья была не в состоянии. К разрешению спора подключили епископа Полоцкого Илию. Епископ имел большое влияние на князя и дело было полюбовно улажено. С благословения Полоцкого епископа Илии Ефросиния стала жить при Софийском соборе, занимаясь переписыванием книг: "начала книги писать своими руками, и прибыль отдавала нуждающимся". Вероятно, при соборе работали талантливые мастера-книжники, так как большая библиотека все увеличивалась, а для создания даже одной книги необходима была работа целой мастерской и не за малое время.
"В глазах образованных людей, - отмечал секретарь польского короля Стефана Батория Р.Гейденштерн, описывая разгром Полоцка Баторием в 1570 году, - почти не меньшую ценность, чем вся остальная добыча, имела найденная там библиотека. Кроме летописей, в ней было много сочинений греческих Отцов Церкви...". Все это хранилось в Софийском соборе!
Действительно, в средние века переписка книг была очень трудоемка и дорога; книги хранили, боясь пожаров, в каменных зданиях и чаще всего в храмах. Древние болгарские рукописи, понятные на Руси без переводов, Византия здесь охотно распространяла. В Киевской Святой Софии, например, была размещена ценнейшая библиотека Болгарского царя Симеона - трофей императора Иоанна Цимисхия, в 972 году захватившего большую часть Болгарии. Его сын Василий II Болгаробойца передал добычу отца в качестве приданого своей сестре Анне, выходившей замуж за Владимира Святого. Древнеболгарские книги расходились по крупным городам и монастырям Руси, по в большинстве случаев погибли в междуусобных войнах и пожарах. Лишь в нескольких городах книги сохранялись: в Полоцке, в частности, библиотека не пострадала до самого похода польского короля Стефана Батория в 1579 году.
В 1128 году печатные работы видимо наскучили молодой монахине и она ударилась в строительство. Житие объясняет сей поступок просто: "чудо" и приводит следующее:
Как-то во сне она увидела, как "ангел повел ея в Сельцо" на окраине Полоцка и произнес: "Зде ти подобает быти!". В ту же ночь ангел явился и епископу Илии, сказав: "Веди ю, рабу Божию Евфросинию в церковь Святаго Спаса, нарекомое Сельце, - место то свято есть!".
Епископ Илия, которому в ту же ночь также было подобное видение, благословил официально, при многочисленных свидетелях, преподобную Ефросинию на основание женского монастыря, определив место обители - Сельцо, где была церковь Спаса и место погребения Полоцких епископов. Можно предположить, что, призывая Евфросинию в Сельцо, владыка надеялся, что она выстроит каменную церковь Спаса и возведет монастырь.
Полоцких князей епископы почитали: перевод Евфросинии а эти места был важным решением, принять которое можно было лишь вместе с княжеским семейным советом. И совет состоялся: на нем были дядя преподобной Полоцкий князь Борис Всеславич, ее отец и именитые бояре. Речь полоцкого епископа Илии, произнесенная со всею осторожностью, сводилась к следующему: "Се отдаваю Евфросинии место Святаго Спаса при вас, да по моем животе никто не посудит моего даяния...".
Основанный Ефросинией Спасо-Преображенский монастырь получает широкую известность в полоцких землях. В обители на месте бывшей деревянной церкви Ефросинией начато строительство каменного собора. Этот собор, построенный окончательно в 1161 году, сохранился до нашего времени. В монастыре святая учила молодых инокинь переписыванию книг, пению, вышиванию и другим ремеслам. Существует несколько версий пострижения в монахини сестер Ефросиньи.
По одной из них двоюродая сестра Ефросинии, дочь князя Бориса Звенислава, вступила в эту обитель, отдав монастырю "все свои вещи золотые и многоценные ризы", и приняла иноческий постриг под именем Евпраксии. "Так начали они жить в монастыре в единомыслии, в молитвах к Богу; и были, словно единая душа в двух телах".
По другой - первым деянием молодой игумении, судя по Житию, было пострижение у нее в монастыре двух сестер Гордиславы и Евпраксии, что вызвало на этот раз бурный гнев родителей. "На се ли вас родих, - восклицал, по свидетельству Жития, возмущенный отец. - На се ли вас мати воспита!..".
Разные летописи говорят разное, но сходятся в одном: одна из новообращенных была Евпраксия. Значит сие можно принять за исторический факт.
Но вернемся к строительству. Закончив Спасо-Преображенский монастырь Ефросинья начала построение Богородицкой церкви, при которой открыла мужской Богородицкий монастырь. Для этой обители и церкви преподобная приобрела с дозволения Константинопольского патриарха Луки чудотворную Одигитрию Эфесскую (икону Божьей Матери), одну из трех написанных, согласно преданию, самим евангелистом Лукой (впрочем, различные предания и традиции приписывают кисти евангелиста различные иконы Богородицы). "Видел же царь {константинопольский] любовь ее и послал в Эфес семь сот оружников своих, и принесли они икону святой Богородицы во Царьград. Патриарх же Лука собрал епископов и весь собор во Святую Софию и, благословив, дал икону слуге преподобной Ефросинии; тот же с радостию взял и принес госпоже своей Ефросинии". Несовсем понятно про какую икону идет речь. Она так таинственно появилась и так же таинственно исчезла. Икона могла быть также не Эфесской, а Царьградской Божией Матери. К сожалению, до сих пор не вполне известна судьба этого образа. Некоторые ученые даже склоняются к тому, что теперь эта икона известна под названием Ченстоховской (самая знаменитая католическая икона Польши).
В монастырях, основанных преподобной Ефросинией, существовали иконописные мастерские. Там изготовлялись предметы церковного обихода, оклады для образов.
Под руководством Ефросинии действовали мастерские по переписыванию книг. Педагогическая деятельность великой подвижницы внесла значительный вклад в дело народного образования. Школы Ефросинии Полоцкой являлись передовыми для своего времени и по программам обучения, и по составу учащихся. Последние в большинстве своем были детьми простых людей. Интересен стиль обращения ее к ученикам: "Вот, собрала вас, как наседка птенцов своих под крылья свои, в паствину, словно овец, дабы паслись в заповедях Божиих, дабы и я сердцем учила вас, видя плоды труда вашего, и таков дождь учения к вам проливала; но нивы ваши в той же мере стоят, не возрастая, не поднимаясь вверх. А уж год подходит к концу, и лопата лежит на гумне! Боюсь, что будут в вас тернии, и отданы будете огню неугасимому! Постарайтесь же, чада мои, избежать его, соделайтесь чистой пшеницей, смелитесь в жерновах смирением, молитвой и постом, чтобы хлебом чистым принестись на трапезу Христову!".
Вершиной организаторской деятельности Ефросиньи можно по праву считать строительство в Полоцке каменной церкви Спаса.
Где же надлежало искать зодчего? 1120-е - 1130-е годы были временем, когда на Руси уже появились свои мастера: в архитектуре, в прикладном искусстве, скульптуре, живописи. Обученные византийцами, они разошлись по всем русским землям. Вот и в Полоцке один из таких специалистов по имени Иоанн был послушником Бельчицкого монастыря. Искусству зодчего, надо думать, он выучился у тех киевских мастеров, которые, как выяснил П.А. Раппопорт, были приглашены Всеславичами в Полоцк, воздвигали большой Успенский собор в Бельчицком монастыре, а затем "высотный" ступенчатый храм-усыпальницу Святого Георгия в Сольце. Как показал Н.Н.Воронин, первые опыты мастера Иоанна - храмы святых Параскевы Пятницы, Бориса и Глеба - были осуществлены именно в Бельчицком монастыре.
Из некоторых источников известно, что зодчий Иоанн смог начать свои смелые Бельчицкие опыты не ранее 1140-х годов. Вполне естественно, что к этому зодчему игумения Спасского монастыря начала присматриваться уже давно и в конце концов пригласила его в свою обитель для строительства нового хрома.
По Житию, строительство шло быстро. Всего потребовалось 30 недель, то есть 7 с половиной месяцев, что указывает на четкую организацию строительства; храм возводили, видимо, с апреля по октябрь.
Исследователи часто обращались к храму преподобной Евфросинии Полоцкой. Здание действительно удивляет с самого начала своими пропорциями, двускатным, явно поздним перекрытием, необычайной вытянутостью барабана... Загадочным казался и интерьер церкви, странно загруженный массивными столбами при очень толстых стенах.
Спасский храм - вершина архитектурной мысли Полоцкой земли, повлиявшая на все дальнейшее строительство древнерусских храмов. Его основное значение для русской архитектуры состоит в том, что это "наиболее ранний памятник, в котором с достаточной определенностью выявились новые архитектурные формы, ставшие в конце XII века характерными для всего русского зодчества: башнеобразность композиции, богатая декоративная разработка экстерьера, частое и весьма значительное несоответствие внешних форм и конструкции, подчиненное положение внутреннего пространства по отношению к внешнему облику". Так пишут специалисты, детально изучившие творение полоцкого зодчего.
После постройки Спасского храма Евфросиния позаботилась о его оснащении богослужебными книгами и всем необходимым. Она пригласила художников, которые блестяще расписали стены храма библейскими сюжетами, изображениями святых. На хорах в особой келии, предназначенной для самой преподобной, также была выполнена богатейшая роспись. Особое место было отведено для уникального напрестольного креста, который Евфросиния заказала для своего храма лучшему ювелиру Киевской Руси Лазарю Богше.
Ефросинья Полоцкая не была бы первой русской святой-женщиной, если бы вокруг нее не было бы столько загадок и тайн. А уж их было с избытком.
Как мы хорошо знаем, древнерусские князья очень часто сообщались друг с другом в письменной форме. Это были либо грамоты, записанные на бересте и посылаемые специальным нарочным, либо грамоты на пергаменте, скрепленные княжеской печатью и пересылаемые так же. Берестяные грамоты по прочтении большей частью выбрасывались.
Пергаментные грамоты до нас доходят очень редко (текст стирали после прочтения и при надобности писали на них вновь; печати - маленькие свинцовые кружки с лентой - отрывались и выбрасывались. Русские князья всегда имели два имени: крестное, данное при крещении, и традиционное, данное при рождении. На одной стороне печати помещалось одно имя, а на другой - второе. Это дает возможность определять, кому же из князей принадлежала данная печать.
Среди многочисленных сфрагистических материалов (сфрагистика - наука о печатях) интересны несколько печатей, найденных в разных местах Руси. Это печати с именами Георгия и Софии и с именем Евфросинии. Найдены эти печати в Новгороде, Кокнессе (древний Кукенойс) и в самом Полоцке. На двух из них - двустороннее изображение святых Георгия и Софии, на третьей - святой Евфросинии, на четвертой - еще некоей святой, а на обороте - изображение Архангела Михаила. Доказав, что все эти печати принадлежат женщинам и происходят из Полоцка (Георгий и София - отец и мать Евфросинии), и отметив, что печати женщин очень редки, а монашеские печати неизвестны вовсе, В.Л. Янин недоумевал, почему печати из Полоцка - женские? Почему утверждение актов - занятие мужское - в Полоцке в XII веке оказалось в руках женщин? "Что за матриархат в феодальном княжестве?", - восклицал В.Л.Янин.
В 1132-1144 годах в Полоцке правил Василько Святославич, которого полочане посадили на Полоцкий престол. Если считать, что отца Евфросинии Георгия в миру звали Святослав, то остается вывод, что Василько, не высланный с родителями в Византию, был ее родным братом!
Вопреки традиции, установившейся на Руси, основательница полоцкого Спасского монастыря и главная его устроительница преподобная Евфросиния, возможно, благодаря прямым контактам с Византией и, в частности, с Патриархом Лукой Хризоверхом, чувствовала себя уверенно и независимо и, в случае надобности, рассылала в различные города Руси и, вероятно, в Константинополь, важные документы, скрепляя их личной печатью.
Полоцкая просветительница решила окончить свои дни в Святых Местах у Гроба Господня в Иерусалиме. Ей было уже много лет, а путь в Палестину был нелегок. Но решение ее "дойти Святаго Града Иерусалима и поклонитися Гробу Господню и всем Святым Местам, видети и целовати и тамо живот скончати", было твердо.
Паломничество было пешим, а не водным путем "из варяг в греки". Обоз проходил 30-40 километров в сутки, останавливаясь у властителей соседних земель, воздававших преподобной "честь великую". По дороге преподобной паломнице встретился Византийский император, "идый на угры". То был воинственный Мануил Комнин (1123-1130), шедший на венгров. Византийский историк Никита Хониат изображает нам его как человека очень смелого, первого бросавшегося в бой, не боящегося ни горных, ни лесных переходов, спавшего на хворосте даже без подстилки, под дождем, среди своих воинов. Император принял Полоцкую игумению, давно знакомую ему заочно, со всем радушием и "с честию посла ю в Царьград".
Император ходил с воинами на венгров, в 1163-1164 годах. Видимо, преподобная Евфросиния отправилась к Святым Местам в 1163 году, уже не только отстроив Спасский храм, но и вложив в него уникальный крест (1161).
Поклонившись святыням Константинополя, она добралась до Иерусалима, где в русском монастыре Пресвятой Богородицы и обрела вечный покой 23 мая 1173 года.
Приблизительно в 1187 году тело святой Ефросинии было перенесено в Киево-Печерский монастырь, а в 1910 мощи святой торжественно перевезли в Полоцк, в основанный ею монастырь. Перевозились они по Днепру при огромных стечениях народа, во время остановок парохода "Головачев" совершались торжественные богослужения. Из Орши в Витебск, а затем - в Полоцк верующие благоговейно несли святыню на руках. К этому времени на территории монастыря были возведены Трапезный храм, колокольня и один из красивейших храмов Руси - трехпрестольный Крестовоздвиженский собор
13 мая 1922 года по постановлению "народного комиссариата юстиции РСФСР" рака с мощами была вскрыта, затем мощи были отправлены на атеистическую выставку в Москву, а оттуда - в Витебск, где демонстрировались на протяжении почти двух десятков лет в местном краеведческом музее.
Во время немецкой оккупации верующие перенесли раку преподобной из музея в Свято-Покровскую церковь, а 23 октября 1943 года нетленные мощи вновь возвратились в Полоцкий Спасо-Ефросиньевский монастырь, где почивают и поныне.
С именем Ефросиньи связана еще одна загадка.
В 1161 году после строительства Спасского храма игуменья Ефросиния хлопотала об обеспечении его богослужебными книгами и всем необходимым. Она пригласила художников, которые искусно расписали стены храма библейскими сюжетами. Особое место было отведено для хранения уникального напрестольного Креста - его преподобная Ефросиния заказала лучшему ювелиру Киевской Руси Лазарю Богше. Тот, обладая исключительным талантом и профессиональным мастерством, основал целое направление в древнерусском ювелирном искусстве.
Наличие точной даты изготовления - 1161 год - и имени мастера, указанных на кресте, дают основания считать полоцкий шедевр великой драгоценностью культуры Древней Руси. Полоцкий крест к тому же - всеправославная святыня, драгоценная реликвия вселенского христианства.
Шестиконечная форма креста, по мнению богословов, символизирует первобытный свет: шесть концов означают шесть дней творения мира. Изображения на Кресте иллюстрируют почти всю историю Нового Завета и древней церкви.
Крест украшен драгоценными камнями и металлами. Изображения Иисуса Христа, Богородицы, Иоанна Предтечи, Архангелов Михаила и Гавриила, четырех евангелистов, апостолов Петра и Павла, святой Ефросинии и других святых угодников выполнены на пластинах перегородчатой эмали - это исключительно сложная ювелирная техника средневековья.
Особую ценность придают реликвии частицы святых мощей, размещенных в Кресте. На лицевой стороне - Кровь Христа в верхнем перекрестье, "Древо Животворящее" в нижнем перекрестье. На обратной стороне - камень от Гроба Пресвятой Богородицы в верхнем перекрестье, частица Гроба Господня в нижнем перекрестье. В Крест вложена также кровь святого Дмитрия, частицы мощей святого великомученика и целителя Пантелеймона и иных угодников Божиих. Эти святые реликвии были доставлены в Полоцк специальной экспедицией, которую направила в Византию преподобная Ефросиния.
Создание задуманного стоило такой большой работы и усилий, требовало таких значительных материальных средств, что на боковых пластинах Креста преподобная заказчица благословила выгравировать надпись, чьим старанием, для какой церкви был сделан Крест и сколько это стоило. Знаменитые князья иногда жертвовали для храмов очень дорогие вещи, но равного Кресту Ефросинии Полоцкой не было.
Судьба этой исключительной христианской святыни также исключительна. Сначала Крест находился в церкви игумении Ефросинии. В XIII веке он был перевезен захватившими Полоцк смоленскими князьями в Смоленск. В начале XVI в. после захвата Смоленска московским князем Василием III крест был доставлен в Москву. В 1563 г. был возвращен в Полоцк Иваном Грозным, когда последний замаливал грехи после совершенных по его приказу в Полоцке кровавых преступлений. В 1812 г. во время оккупации города французами крест хранился в стене Софийского собора в замурованной нише. В 1841 году Крест, после пребывания в Москве и Петербурге был доставлен в Полоцк. Крестный ход от Софийского собора в отремонтированный собор Спасо-Ефросиньевского монастыря свидетельствовал, что святая реликвия вернулась на то место, которое определила Кресту игумения Ефросиния.
В 1921 г. крест среди других церковных ценностей реквизировали большевики. В 1928 году директор Белорусского государственного музея выезжал с экспедицией в Полоцк, с целью найти реликвию. Крест был найден в местном финотделе и перевезен в Минск. В те года намечалось перенести столицу Беларуси в Могилев. Туда и попал в 1929 году Крест преподобной Ефросинии Полоцкой - он находился в комнате-сейфе Могилевского обкома и горкома партии.
Началась Великая Отечественная война. Крест бесследно исчез. Все дальнейшие усилия его разыскать не дали результата.
Во время празднования тысячелетия Полоцкой епархии и Православной церкви на Беларуси (1992) было решено всеправославную святыню восстановить. По благословению Иерусалимского Патриарха Диадора II и Патриаршего Экзарха всея Беларуси митрополита Филарета воссоздать святыню поручили брестскому ювелиру-эмалировщику Николаю Петровичу Кузьмичу. Была восстановлена утраченная, казалось, навсегда техника перегородчатой эмали.
Прошло пять лет с начала восстановительной работы над святыней. В 1997 году восстановленный древний Крест преподобной Ефросинии Полоцкой был освящен в Свято-Симеоновском соборе г. Бреста, а потом положен в храме Преображения Господнего в Полоцком Спасо-Ефросиньевском монастыре.
Добавлено:
16-10, 22:20 July
Спасибо за очень интересный рассказ!
Для меня он дорог еще и потому, что Ефросинией звали мою прабабушку. В свое время я не удосужилась расспросить о ней и теперь, когда я прочла рассказ о ее небесной покровительнице, она мне как будто стала ближе…
К сожалению, я не присутствовала на тематическом вечере. Очень интересно знать, как он прошел. А еще мне бы хотелось поучаствовать в нем, хотя и постфактум.
Двадцатый век... Еще бездомней,
Еще страшнее жизни мгла
(Еще чернее и огромней
Тень Люциферова крыла), -
писал Александр Блок. Но ХХ век освящен и образами новых мучеников за веру, искупивших наши грехи перед вечностью... Таков и образ великой княгини Елизаветы Федоровны.
Великая княгиня Елисавета Феодоровна, по происхождению принцесса Гессен-Дармштадтская, родилась в 1864 году. Вместе с сестрой Алисой (ставшей впоследствии Императрицей Александрой Федоровной) она воспитывалась в традициях старой Англии – по строгому распорядку. Одежда и еда в семье были самыми простыми. Сестры сами выполняли домашнюю работу: убирали комнаты, постели, топили камин. В двадцать лет принцесса Елизавета стала невестой а затем и женой великого князя Сергея Александровича, пятого сына императора Александра II.
В этом же 1884 году князь Константин Константинович Романов посвятил Елизавете Федоровне году такие строки:
Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно:
Ты так невыразимо хороша!
О, верно, под такой наружностью прекрасной
Такая же прекрасная душа!
Какой-то кротости и грусти сокровенной
В твоих очах таится глубина;
Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна;
Как женщина, стыдлива и нежна.
Пусть на земле ничто
Средь зол и скорби многой
Твою не запятнает чистоту.
И всякий, увидав тебя, прославит Бога,
Создавшего такую красоту!
Родившись в протестантизме, Елизавета Федоровна познакомилась с православным вероучением после переезда в Россию. Обладая от рождения глубокой религиозностью, в Православии она нашла то, что отвечало самым главным запросам ее души.
13 апреля 1891 года, в Лазареву субботу, над Елисаветой Феодоровной был совершен чин принятия в Православную Церковь. В том же году Великий князь Сергей Александрович был назначен генерал-губернатором Москвы. Посещая храмы, больницы, детские приюты, дома для престарелых и тюрьмы, Великая княгиня видела много страданий. И везде она старалась сделать что-либо для их облегчения.После начала в 1904 году русско-японской войны Елисавета Феодоровна во многом помогала фронту, русским воинам. Трудилась она до полного изнеможения.
5 февраля 1905 года произошло страшное событие, изменившее всю жизнь Елисаветы Феодоровны. От взрыва бомбы революционера-террориста погиб Великий князь Сергей Александрович. Бросившаяся к месту взрыва Великая княгиня увидела картину, по своему ужасу превосходившую человеческое воображение. Молча, без крика и слез, стоя на коленях в снегу, она начала собирать и класть на носилки части тела горячо любимого и живого еще несколько минут назад мужа. В час тяжелого испытания Елисавета Феодоровна просила помощи и утешения у Бога. На следующий день она причастилась Святых Тайн в храме Чудова монастыря, где стоял гроб супруга. На третий день после гибели мужа Елисавета Феодоровна поехала в тюрьму к убийце. Она не испытывала к нему ненависти. Великая княгиня хотела, чтобы он раскаялся в своем ужасном преступлении и молил Господа о прощении. Она даже подала Государю прошение о помиловании убийцы.
После кончины супруга Великая княгиня полностью предается духовной жизни и делам милосердия. Елисавета Феодоровна решила посвятить свою жизнь Господу через служение людям и создать в Москве обитель труда, милосердия и молитвы. Она купила на улице Большая Ордынка участок земли с четырьмя домами и обширным садом. В обители, которая была названа Марфо-Мариинской в честь святых сестер Марфы и Марии, были созданы два храма - Марфо-Мариинский и Покровский, больница, считавшаяся впоследствии лучшей в Москве, и аптека, в которой лекарства отпускались бедным бесплатно, детский приют и школа. Вне стен обители был устроен дом-больница для женщин, больных туберкулезом.
Отречение Императора Николая II от престола явилось для нее большим ударом. Елисавета Феодоровна видела, в какую пропасть летела Россия, и горько плакала о русском народе, о дорогой ей царской семье.
В ее письмах того времени есть следующие слова: "Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, помочь ему. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет. Мы... должны устремить свои мысли к Небесному Царствию... и сказать с покорностью: "Да будет воля Твоя".
Духовный путь Елизаветы Федоровны завершился мученическим венцом. Великую княгиню арестовали на третий день святой Пасхи 1918 года. Елисавету Федоровну и ее келейницу Варвару вместе с Великим князем Сергеем Михайловичем, князем Владимиром Палеем, еще тремя князьями и преданными слугами привезли в сибирский город Алапаевск, а 5(18) июля 1918 года совершилось кроварое преступление.
. За городом, на заброшенном руднике палачи с площадной руганьюстали избивать мучеников прикладами винтовок и бросать их в шахту. Первой столкнули Великую княгиню Елисавету. Она крестилась и громко молилась: "Господи, прости им, не знают, что делают!".
Елисавета Феодоровна и князь Иоанн упали не на дно шахты, а на выступ, находящийся на глубине 15 метров. Сильно израненная, она оторвала от своего апостольника часть ткани и сделала перевязку князю Иоанну, чтобы облегчить его страдания. Крестьянин, случайно оказавшийся неподалеку от шахты, слышал, как в глубине шахты звучала Херувимская песнь - это пели мученики.
«Мученичество – это Евхаристия. Вот смотрите, преподобномученицу Елизавету Федоровну бросили в шахту, раздроблены кости. Какая мученическая смерть! И вдруг из шахты слышится ее пение: «Иже Херувимы, тайно образующе…» А могла бы спеть «Богородице, дево, радуйся». Много прекрасного можно спеть.Но Елзавета Федоровна наизусть знала службу и пела, умирая; «Иже Херувимы…», потому что это вынос Святых Даров. В Царствии Божием нет ни мужского пола, ни женского, и мученицы, как священники, держат в руке Крест. Умирая, Елизавета Федоровна была уже вне тела и, подобно священнику, участвовала в Евхаристии, принося в жертву уже себя». ( из первой проповеди семинариста Евгения, лично знавшего о.Василия, новомученика оптинского).
Несколько месяцев спустя армия адмирала Александра Васильевича Колчака заняла Екатеринбург, тела мучеников были извлечены из шахты. У преподобномучениц Елисаветы и Варвары и у Великого князя Иоанна пальцы были сложены для крестного знамения. Тело Елисаветы Федоровны осталось нетленным.
При отступлении Белой армии гробы с мощами преподобномучениц в 1920 году были доставлены в Иерусалим. В настоящее время их мощи почивают в храме равноапостольной Марии Магдалины у подножия Елеонской горы.
